Андрей Буторин 
ПИСЬМО В НИКУДА - Электронно-почтовый роман

Повести – 1

«ПИСЬМО В НИКУДА - Электронно-почтовый роман»: Амадеус; Москва; 2006
ISBN ISSN 1814-3377
Аннотация

Максиму Вотчицеву на только что открытый почтовый адрес приходит письмо от незнакомой девушки. Она утверждает, что они давно знакомы, и обижается за долгое молчание. "Дурацкая шутка или шутливая дура?" - недоумевает Максим. А присланная отсканированная газетная заметка о том, что он - Максим Вотчицев - космонавт и награжден Государем Императором за полет на Марс, и вовсе выводит его из душевного равновесия. Помочь Максиму разобраться в странной истории, а заодно и в самом себе, берется жена Катя.

(Повесть издана в ООО "Издательство Амадеус", серия "По ту сторону", № 9 (23), 2006 год)

(Авторская редакция)

Андрей Буторин
ПИСЬМО В НИКУДА
Электронно-почтовый роман
(Фантастическая повесть)

«Письма, письма лично на почту ношу,
Словно я роман с продолженьем пишу...»
(Строка из песни)

«Ты получишь письмо,
Как обычно, без марки...»
(Тоже строка из песни)

1

Люблю дождь. Но только летний, теплый, быстрый, освежающий. Даже не сам дождь, а его завершение и первые минуты после него. Особенно, если он проливается утром, причем, — в будние дни. Это настраивает меня на более примирительный лад. Я иду на работу по блестящему тротуару, обходя пузырящиеся под последними каплями лужи, и грядущий рабочий день не кажется уже чем-то беспросветным.
И запах. Запах свежей, умытой листвы, травы, всяких там цветочков-лепесточков просто-таки поднимает настроение.
В такие дни я прихожу на работу даже какой-то немного радостный, чем настораживаю сразу же свою начальницу Генриетту Тихоновну. Радостные люди ее почему-то всегда настораживают. Вслух она ничего, правда, при этом не говорит, но мимика и жесты выдают тревожный процесс, идущий в глубинах ее естества. В мозгу Генриетты Тихоновны тоже, по-видимому, пытается начаться какой-то процесс, но это ему так и не удается. Поэтому после дюжины неподражаемых ужимок и пары-тройки полуприседаний возле моего рабочего стола, куда постепенно перемещается Генриетта Тихоновна в результате нервного топтания, ее хватает только на то, чтобы задать свой коронный вопрос:
— Э-э, Максим Андреевич, вы сделали, о чем я вас просила?
При этом Гена, как зовем мы начальницу за глаза (интересно, а как ее действительно зовут уменьшительно-ласкательно те же папа-мама-муж: не Гетта ведь или Генри?), смотрит на меня так, словно от моего ответа зависит сейчас не только судьба нашей конторы, но и моя собственная жизнь. На самом деле я подозреваю, что Геша (так мы ее тоже зовем) просто-напросто не помнит, что она мне поручала и поручала ли вообще.
Поручает Гена всегда. И всем. Не всегда понятно только — что и зачем. Причем, делает она это всегда громко, запыхавшись после топота по коридорам учреждения. Ходить нормальным шагом, как и говорить спокойно и внятно, она тоже не может. Не знаю, натура это у Геши такая, или она все же «играет на публику», создавая видимость кипучей деятельности? Мы спорили об этом в отделе не раз, и доводы сторон делились при этом практически поровну. Так что истина находилась всегда только лишь рядом. С Генриеттой Тихоновной, разумеется.
На Гешин коронный вопрос я отвечаю не менее традиционно:
— Разумеется, Генриетта Тихоновна!
Гена вновь начинает нервно подпрыгивать, поскольку мой ответ не может помочь ей в решении моей дальнейшей судьбы.
— Э-э... Покажите! — Сегодня Геша искренне поразила меня оригинальным выходом из положения.
— Вот. И вот, — невозмутимо протягиваю я листки с отчетами, сделанными еще позавчера.
— М-м... Я возьму ознакомиться! — строго говорит Геша и наконец-то убегает к себе в кабинет, радуя затихающими вдали коридора частыми звуками каблуков.

Наконец-то у меня появляется возможность поздороваться с соседями по кабинету. Точнее — с соседками: Валей и Юлей. Вале — сорок пять, а Юле — боюсь, что и все пятьдесят. Но назови я кого-нибудь из них по отчеству — нажил бы кровного врага. Мне этого пока не надо, поэтому я мило улыбнулся «девушкам» и искренне произнес:
— Какой чудный был дождь! Здравствуй, Валя, здравствуй, Юля!
— Это ты про Гешу? — спросила Юля. Причем, без тени улыбки, на полном серьезе. А вот Валя хихикнула.
— Это я про погоду, — со вздохом ответил я. Типа, Геша в отличии от дождя никогда не кончается. И уж чудной ее можно назвать только с ударением на последнем слоге.
— А-а... — протянула Юля и уткнулась в экран монитора. По-моему, она «капает» на нас Геше. Но мы с Валей иногда этим даже пользуемся. Даже если наши подозрения насчет Юли напрасны, всегда приятно потешить свое воображение, представляя, что же происходит в неотягощенном интеллектом мозгу начальницы, которая узнает, например, что один из подчиненных признался другому: «При всей совокупности неоспоримых достоинств Генриетты Тихоновны ее основным недостатком является постоянное стремление к преумножению оных».

Я тоже смотрю на экран монитора. Что-то в рисунке рабочего стола «Windows» кажется мне непривычным. Ах да! Появилась новая «иконка» — «Почта». Наконец-то Саня выполнил свое обещание!
Я давно клянчил у нашего компьютерщика Сани Ванеева, чтобы он подключил мой компьютер к Интернету. Но Гена «добро» на это не дала. В ее представлении Интернет — это сплошная «порнушка» и рассадник прочих мерзостей. Будь она начальницей более высокого ранга — Интернета в нашей организации не было бы и у самого Сани. А вот на «мыло» ее удалось все же уломать. Аргумент нашелся железный: «В Головной Конторе электронной почтой пользуются все! А мы по-старинке шлем им многостраничные древнегреческие факсы, теряя при этом драгоценное рабочее время!»
Саня пообещал помимо внутреннего адреса открыть мне еще личный почтовый ящик на одном из бесплатных почтовых сайтов. Я очень далек, честно говоря, от всех этих премудростей и освоил где-то как-то только лишь «Word» с «Excel’ем» (по крайней мере в том объеме, что требуется мне для ежедневной работы), но Саня, добрая душа, обещал мне все рассказать и показать. Похоже, пора его побеспокоить!
Я набрал Санин номер, но телефон ответил короткими гудками. Повторил через полминутки — тот же результат. А у меня уже «зачесалось»! И я сам пошел к Сане.

— Привет! — Я пожал Сане руку. Отпустил и пожал снова: — Спасибо!
— Что-то ваше «спасибо» не булькает! — как всегда угрюмо ответил Саня, вновь стремительно защелкав по клавиатуре. На самом деле он угрюмым не был. Это у него имидж такой. На самом деле Саня добрый и вообще — золотой человек. Я даже удивляюсь порой, что такие люди еще, оказывается, не вымерли.
— За что спасибо-то? — наконец оторвался от «клавы» Саня, повернув ко мне свой длинный, кривой нос, кажущийся просто нелепым недоразумением на красивом в остальном лице.
— За почту!
— А-а! Ну. — Саня снова занес над клавиатурой пальцы пианиста.
— Погоди! — не вытерпел я. — Я же не только спасибо пришел сказать!
— Че, действительно принес? — буркнул Саня.
— Что принес? — не понял я.
— Бухалово!
— Да нет, ты что! — засмеялся я. — Это, если хочешь, мы после работы сообразим!
— После работы я не пью! — категорично отрезал Саня. — После работы мне других дел хватает.
Я снова засмеялся, так, на всякий случай, поскольку очень редко понимаю, когда Саня шутит, а когда говорит серьезно.
— Ты меня хотел научить пользоваться почтой, — напомнил я.
— Я хотел ?! — изумился Саня. — Странные у меня какие-то хотения стали появляться...
— Ну, не ты хотел, а я хочу, чтобы ты научил, — терпеливо поправился я.
— Чему там учить? — пробурчал Саня. — Проще пареного валенка... Ладно, смотри! — Саня крутанулся на вращающемся стуле и взялся за «мышь». Щелкнул по такой же иконке «Почта», как и на моем компьютере. Раскрылось окно, поделенное на несколько частей.
— Видишь, — ткнул стрелкой-курсором Саня, — «Входящие» — это папка, куда приходят письма, «Отправленные» — это те, что ты отправлял, «Исходящие» — это которые еще не ушли. «Удаленные» — это не те, что далеко, а те, что удалили...
— Это понятно, а как... — начал я, но Саня раздраженно перебил:
— «Как» да еще «как» — будет кучка! Или слушай, иди дам сейчас книгу — сам читай!
— Прости, молчу! — протестующе поднял я обе руки. Читать техническую литературу я не могу просто физически. Она с первых же страниц вызывает во мне одно из двух: сон, либо рвотный рефлекс. Иногда и то, и другое сразу с потрясающим эффектом!
Саня нудно, но довольно доходчиво втолковал мне, как пользоваться новым приобретением. Сказал и мои почтовые адреса — внутренний и общий, с бесплатного ящика.
— Санечка, один только вопрос, — несмело начал я, когда Саня наконец замолчал. — А как же я узнаю, куда мне писать?
Саня возмущенно фыркнул:
— Мне что ли знать, куда тебе писать?! Пиши хоть Папе Римскому!
— Я же не знаю его адреса...
— И я не знаю, — пожал плечами Саня. — А зачем тебе Папа?
— Незачем.
— Чего ж ты тогда хочешь узнать его адрес?
— Я и не хочу, — совсем запутался я.
— А чего тогда пристал, если не хочешь?! — искренне, казалось бы, возмутился Саня. Но быстро смягчился. — Можешь написать своим друзьям, у кого есть электронный адрес. Позвони им, узнай, и переписывайтесь на здоровье! Если тебя интересует что-то конкретное, автомобили, например, или там, не знаю, путешествия, — приходи, полазаем по сайтам нужной тематики — там можешь взять адреса. Можешь в газету какую-нибудь написать или журнал — почти в каждом издании есть «мыло»... Да мало ли! — Саня неопределенно помахал рукой в воздухе.

В общем, к себе я вернулся в полной неопределенности, не зная уже — радоваться мне новой возможности, или забыть о ней сразу же, как об абсолютно бесполезной вещи. Но я все же решил попробовать хотя бы просто запустить почтовую программу. Почти равнодушно щелкнул по значку с конвертиком и надписью «Почта». Развернулось окно, такое же, как только что показывал мне Саня. Всплыло маленькое окошечко, где было написано: «Прием и отправка сообщений», в котором залетали туда-сюда конвертики. А потом динамики булькнули нечто торжественное и на мониторе появилась надпись: «Получена новая почта. Открыть первое из полученных сообщений? Да. Нет». Я нажал «да».

2

Сделал я все это совершенно машинально, ничуть не надеясь получить какое-то там сообщение. Написать мне все равно никто не мог, если только сам Саня. Поэтому, когда в следующую секунду на экране появился какой-то текст, я даже немного растерялся.
Я запомнил, даже записал адрес моего бесплатного почтового ящика, который открыл мне Саня: «maximandr@mylnitsa.ru». Этот самый адрес красовался сейчас в поле «Кому» пришедшего мне сообщения. Зато в поле «От кого» стояло вполне человеческое имя — «Люси». Поле «Тема» вопрошало: «Куда пропал?»
Понимая, что я чего-то не понимаю, я, тем не менее, прочитал и само письмо:

«Привет, Макс!!! 

Ты куда пропал-то?! Или же моя виртуальная красота не трогает больше твое многобайтное сердце? А кто клялся мне в верности до краха системы? А чья шаловливая мышка нежно гладила мои скины, посылая при этом любовные мессаги? 
Ладно, не пугайся, шуткую я так. Не любви прошу, а всего лишь внимания! 
Пиши давай, мне без твоих хохмочек ску-у-учно! : - ( 

: - * Твоя Люси». 

Я прочитал сообщение и почувствовал, как мое лицо заливает краска. Быстро свернул окно и глянул на своих соседок: не заметили ли они мое состояние? Но Валя с Юлей не обращали на меня никакого внимания, продолжая деловито стучать по клавишам.
Читать чужие письма — нехорошо, меня воспитывали правильно, и я это понимал. Понимал и то, что письмо это — именно чужое, попавшее ко мне по ошибке. Мало того, что мой адрес никто еще не знал, кроме Сани, так и я не знал никакой Люськи!
Ха! Кроме Сани! Так он это и решил, видать, проверить мою «моральную устойчивость»! Очень похоже на его милые шутки! Ладно, щас ответим ему...
В верхней части окна с сообщением были всякие значочки. Один из них, с нарисованной загнутой стрелкой возле маленькой головы в профиль назывался «Ответить отправителю». Я нажал на значок и в окне замигал курсор, предлагая ввести текст, а само послание сместилось ниже и возле каждой строки появились уголочки в виде знака «больше».
Я потер руки в предвкушении достойного ответа Сане. Что ж, держись, юморист доморощенный, мы тоже поострить не прочь!
И я выстучал следующее:

«Здравствуй, мой славный Люсик-Санюсик!  

Никуда мне от твоей виртуальной красоты не деться, никуда не сбежать! Каюсь, собирался пропасть навсегда из твоего любвеобильного сердца, да только, видать не суждено... Зацепил меня твой милый носик за самые тонкие струны души! 
Жаль, не достоин я твоей неземной красоты!!! 
А теперь прости, работать надо, а то Геша и мне, и тебе покажет любовь безо всякой переписки! 

Макс. 

P.S. Слушай, а что означают всякие значочки в твоем письме, вот такие:  
: - ( : - * ?» 

В обед я не удержался и спросил Саню:
— Ну что, шутник, получил ответ?
Саня тщательно прожевал кусок котлеты, проглотил и лишь тогда переспросил грустно и обреченно:
— Ответ на что? И от кого? И в каком смысле «шутник»? — И, не дожидаясь ответа, сунул в рот новый кусок.
— Да ладно, брось, — положил я Сане на плечо руку, отчего тот чуть не подавился. — Получил я твое письмо, милая Люся!
— А твоя знает? — спросил Саня и слегка отодвинул свой стул.
— Про письмо? — Я, как всегда, оказался не готов к Саниным приколам. — Я ведь ее еще не видел... — Я не закончил фразу, понимая уже, что Саня имеет в виду вовсе не письмо.
— Про то, что ты поголубел.
— Ну и шутки у тебя! — фыркнул я.
— Это не мои шутки, — помотал Саня головой. — Это ты меня обнимаешь и называешь женским именем.
Мне надоела эта дурацкая тема, я поморщился и сказал серьезно:
— Ладно, Саня, все! Скажи, получил мой ответ?
Саня пожевал губами, внимательно разглядывая оставшийся на тарелке кусочек котлеты, подцепил на вилку, но перед тем как отправить его в рот, сказал:
— Слово «ответ» подразумевает, что вначале был и вопрос. Насколько я помню себя сегодня, я тебе никаких вопросов не задавал, за исключением того, не принес ли ты бухалова. Но на него я ответ получил сразу же, причем неутешительный.
— То есть ты хочешь сказать, что никаких писем мне не писал? — начал я откровенно сомневаться.
— Не смел отвлекать вас от работы.
— Но я получил письмо! — припечатал я ладонью по столу.
— От меня? — устало посмотрел на меня Саня.
— От Люси, — сказал я шепотом.
— А я при чем?
— Но я не знаю никакой Люси! — прошептал я, предварительно оглянувшись.
— В этом есть как плюсы, так и минусы! — философски изрек Саня, дожевав наконец котлету.

Настроение после обеда, а точнее — после разговора с Саней, катастрофически испортилось. Очень не люблю, когда я чего-то не понимаю. А сейчас я совершенно ничего не понимал. Ладно, в компьютерных делах я — «чайник», тупица, но даже я могу сообразить, что на адрес, которого никто не знает, который сам я узнал всего пару часов назад, не может придти никакое письмо кроме как по ошибке. А вот велика ли вероятность подобной ошибки? В данном случае совпадений два: адрес и имя. Казалось бы, возможность совпадения вдвойне невероятна. Однако, подумав, я пришел к выводу, что все как раз наоборот! Что такое «maximandr» в моем адресе? Сокращение от «Максим Андреевич». Допустим, существует мой двойной тезка — еще один Максим Андреевич, и он тоже открыл себе почтовый ящик на «mylnitsa.ru». А начинается его адрес тоже с сокращения, очень похожего на мое, например, «maxiandr» или «maximand». Некая же Люси просто-напросто ошиблась на одну букву, набирая этот адрес. Возможно такое? Очень даже! Да, скорее всего, так оно и есть!
Фу! Умения рассуждать и мыслить логически у меня не отнять! Сведя концы с концами, найдя объяснение расстроившему меня событию, я вновь почувствовал в себе пробуждающуюся любовь к жизни, радость к солнечному и теплому (несмотря на утренний дождь) летнему дню. Единственное, что еще несколько меня беспокоило — это мой нелепый ответ неведомой Люси. Ведь если у нее с тем  Максом что-то начиналось, после такого письма все могло и закончиться. Она-то думает, что ответил он!
Что ж, это, в принципе, поправимо. По крайней мере, можно попытаться все исправить. Надо просто написать Люси еще одно письмо, в котором объяснить ее и мою ошибки!
С этими благими намерениями я запустил почтовую программу и не успел еще ничего предпринять, как вновь увидел на экране знакомое: «Получена новая почта. Открыть первое из полученных сообщений? Да. Нет». Я снова нажал «да».

3

Я понял, что опоздал с объяснениями. Люси среагировала раньше.

«Ну, Макс, ты даешь!!! 

&gt;Здравствуй, мой славный Люсик-Санюсик!  
Это уже не хохмочки! Это на срыв крыши больше похоже! 
Какой я тебе Санюсик?! 

&gt;Каюсь, собирался пропасть навсегда из твоего любвеобильного сердца,  
&gt;да только, видать не суждено...  
Слушай, давай откровенно: если я тебе надоела, то так и напиши, хорошо? 
Нечего юлить — ненавижу это! А на откровенность я не обижусь. 

&gt;Зацепил меня твой милый носик за самые тонкие струны души!  
Эту твою «хохму» я тоже не поняла. При чем тут мой носик? 
Нормальный, кстати, нос, не хуже твоего! 

&gt;Жаль, не достоин я твоей неземной красоты!!!  
Понимаю, что на «неземные красоты» ты насмотрелся. 
«Не достоин» — следует понимать, как «Goodbye, my love!», да? 

&gt;А теперь прости, работать надо, а то Геша и мне, и тебе  
&gt;покажет любовь безо всякой переписки!  
Мне лично твои начальники не указ! Честно говоря, не ожидала, что и ты можешь кого-то бояться! 

Максим, ну а теперь еще пару слов... Ты знаешь, я терпеть не могу кому-либо навязываться! Даже если это такая знаменитость, как ты! Не переживай сильно, я вешаться не стану. Прошу об одном: напиши все честно. Да, мне будет очень грустно... Может даже чуть больше, чем грустно. Но так будет лучше, потому что — честнее. 
А чтоб тебе труднее было соврать — посылаю свое самое «свежее» фото. Пиши ответ, глядя мне прямо в глаза! 

Я жду его! 
Люси. 

P.S. Странно, что ты не знаешь про «смайлики»! 
: - (— огорчение; 
: - *— поцелуй». 

Я прочитал все это и от досады пнул по столу. Валя с Юлей аж вздрогнули, покосившись на меня с недоумением.
— Все в порядке, девушки! — поднял я руки. — Ложная тревога!
О том, что в душе моей порядком и не пахло, я, разумеется, промолчал. Чтобы собраться с разбегающимися в панике мыслями, я вновь пробежал по тексту чужого письма. То, что оно было действительно «чужим», я уже не сомневался.
«Ну и подложил я свинью этому Максу! — подумал я, чувствуя, что снова безудержно краснею. — Надо срочно объясняться с Люси!»
Впрочем, меня заинтриговало сообщение о каком-то фото. Действительно, в конце письма значилось: «Прикрепленный файл: Lussi.jpg». На секунду вспыхнула мысль, что подсматривать, пожалуй, еще хуже, чем читать чужие письма. Но я тут же оправдался перед бунтующей совестью: не голая же она на этом фото!

Люси была не голая. Но я очень быстро пожалел, что открыл не предназначавшийся мне файл... Потому что я влюбился. С первого взгляда. Пошло, банально, но правда. С фотографии смотрела на меня печальными серыми глазами моя мечта... Мне даже показалось, что я видел уже где-то это лицо — то ли во сне, то ли, действительно, в мечтах. Снова банально, но я действительно подумал в тот момент именно это: «Вот она — моя мечта!» Второй мыслью было: «Прости меня, Катюха!», но почему-то я не испытал при этом никаких угрызений совести. Да и то сказать — я ж Катьке не изменил... Хотя, что считать изменой.
В общем, я понял уже, что положение мое стало еще хуже, чем я предполагал вначале. Теперь я тем более  хотел извиниться перед девушкой, но тем самым я должен был своими собственными руками отдать свою мечту неведомому хохмачу Максиму.
«Ну не дурак ли я? Ну не идиот ли? О чем я думаю, что возомнил?! — угрожающе забарабанило изнутри по черепной коробке. — Может, так и напишешь: Люся, я Вас люблю, готов бросить жену, лишь бы быть с Вами! А Вы бросайте своего Макса! Я тоже Макс».
Разозлившись на себя окончательно, я придвинул клавиатуру и решительно застучал:

«Уважаемая Людмила! 

Считаю своим долгом сообщить Вам о возникшем недоразумении. 
Дело в том, что я — не тот, за кого Вы меня принимаете. Получив сегодня на свой адрес Ваше письмо, я принял его за шутку своего товарища, поэтому и ответил соответственно... Извините. 
Вероятно, Вы ошиблись с адресом. Меня тоже зовут Максим, но адрес моего ящика «maximandr@mylnitsa.ru». 
Пожалуйста, уточните адрес Вашего Максима. 
Признаться, я ему завидую. 

Еще раз извините. 
Максим». 

Не знаю, почему я написал эту фразу о том, что завидую ее Максиму... Да, себе-то я мог признаться, что это действительно так, но зачем я это сделал? Наверное потому, что знал: больше ничего уже не будет. Хотя, если честно, бегал внутри меня некто маленький и прохладный, долдоня писклявым голоском: «А вдруг? А вдруг?! А вдруг?!!» Что «вдруг»? Даже я не знал. Если только — вежливое «спасибо» за разъяснение ситуации... Впрочем, для меня и это было бы счастьем — ведь это равнодушное «спасибо» предназначалось бы именно мне,  а не какой-то там «знаменитости»! Тоже мне, знаменитость! Певун, небось, какой-нибудь!
Осознав, что во мне начинает закипать ревность, я окончательно убедился, что иначе, как идиотом, меня назвать нельзя. Впрочем, как раз можно... Много для этого есть полезных, нужных слов, среди которых «идиот» выделяется своей щадящей мягкостью.

Остаток рабочего дня я остервенело вгрызался в работу, чтобы забыть, забыть, забыть... Прибегала раз десять Геша, что-то спрашивала, как всегда сумбурно, я что-то не менее сумбурно отвечал, но, видя мою необычайную активность, Геша удивленно качала головой и быстро убегала, оставляя за собой шлейф какой-то невероятно вонючей парфюмерии.
В пятнадцать минут шестого, ни минутой позже, ушли домой Валя и Юля. До этого я как-то еще держался. А тут рука моя со стиснутой в ней «мышью» невольно потянула стрелку курсора к иконке с заветным словом «Почта». И вновь в кабинет вбежала наша неугомонная тетя Гена! И битых полчаса долдонила что-то совершенно несусветное — уж во всяком случае пользы работе не приносящее... Я медленно закипал изнутри, но поделать ничего не мог. Казалось, еще чуть-чуть — и скажу чего-нибудь очень «хорошее». Словно прочитав мои мысли, Геша оборвала себя на полуслове, сказала: «Ну, поработали хорошо, рабочий день уже как бы это самое... того... не задерживайтесь... до свидания», и убежала, громче обычного топоча по коридору.
А я аж не сразу смог открыть почтовую программу — задрожали предательски руки, и курсор все время тыкался не туда, куда следует... И двойной щелчок никак не получался. Потом получился однако.
Торжественное бульканье динамиков резонансом тряхнуло мое сердце, заставив его заколотиться о ребра грудной клетки, словно заключенного-смертника о прутья камеры в последние минуты перед казнью.
«Получена новая почта. Открыть первое из полученных сообщений? Да. Нет».
Да! ДА!!! ДА-А-А!!!

4

«Максим! 

Это совсем не похоже на тебя... Я ничего не понимаю! 
Я начинаю злиться, а я этого не люблю. 
Я не могу понять твое поведение! Если ты решил, что с меня хватит уже твоего внимания, то к чему тогда этот затянувшийся цирк? Ведь я же просила: давай по-честному! 

Ты прекрасно понимаешь, что я не могла ошибиться с адресом — все твои письма хранятся и на моем винте, и на флопах, и в распечатанном виде! Зачем ты из меня дурочку делаешь?! 

Максим, извини, но это жестоко! Прекрати, пожалуйста, мною играть! Очень тебя прошу! 

Людмила. 

P.S. Если уж тебе так сильно захотелось поиграть в «другого Максима» — придумай хотя бы более веское «доказательство», нежели «ошибочный адрес». 

Я подпрыгнул на стуле, припечатав кулаками по столешнице. «Черт! Черт! Черт!» — злобно шипел я себе под нос. В чем же все-таки дело?! Что я делаю не так?
Людмила, или как она себя называет — Люси, утверждает, что адрес верный. Но этого ведь даже теоретически не может быть — одинаковые адреса у двух разных людей! Не может ведь? Конечно, не может! Чушь какая-то! Что же тогда?
Я встал и как идиот принялся нарезать круги по кабинету. Вариант первый: меня все же дурит Санек... Но это уж очень не похоже на него, Саня любит приколоться, но шуток никогда не затягивает. От этого они только портятся и быстро начинают попахивать. Саня это прекрасно знает и подобного не допускает никогда. Да и не его это стиль, он любит шутки погрубее, но с интеллигентской изысканностью. А здесь — мелодрама какая-то, прости Господи!
Итак, вариант номер один мне не понравился. Хотя окончательно я его «убивать» не стал. Второй вариант напросился очень логично следом за первым: если не Саня, то со мной шуткует сама Люси. Сначала ошиблась, а потом решила «подоставать»... И хихикает сейчас над моими тупоумными объяснениями.
Что ж, этот вариант мне очень даже понравился! В смысле — не сама суть дурацкого розыгрыша, если таковой имеет место, а объяснение. Оно вписывалось в ситуацию очень гладко.
Оставался, конечно, еще и третий вариант, о котором мне даже не хотелось думать... Если Людмила не врет, не паясничает, не «валяет Ваньку». Если она принимает меня за своего друга и считает, что это он издевается над ней! Но в этом случае опять всплывают прежние вопросы насчет двойного адреса, непонятных совпадений и прочей чертовщине. Но даже если допустить , что вариант номер три — истина, то как же мне доказать тогда Людмиле, что я — это я?

Я прекратил прогулку по кабинету и плюхнулся в кресло. Глянул на часы. Пора бы и действительно уже топать домой! Мелькнула очень умная мысль: плюнуть на все и уйти! Но сразу же вспомнились печальные и прекрасные глаза неведомой Люси. Серые, как хмарь в моей душе.
И я решил довести дело до конца! Причем, постараться при этом убить сразу двух зайцев, а именно — варианты «два» и «три».
Саня Ванеев купил недавно цифровой фотоаппарат и «пощелкал» немного всех нас. У меня теперь в папке «Фото» хранились аж две мои фотографии. На одной из них я себе даже немного нравился — строгий такой, деловой, в галстуке и белой рубашке на фоне портрета Президента России, висящего на стене нашего кабинета. Этот портрет, кстати, тоже был очередной «идеей» неугомонной Геши, способствующий, по ее мнению, лучшему настрою на деловой лад. В свой кабинет она вообще повесила портрет в полстены. Удивляюсь, как она еще не додумалась воткнуть в угол российский триколор!
Короче говоря, в качестве доказательства по варианту номер три я решил использовать свое фото. Доказательство — так себе, но уж какое есть! А вариант номер два... Что ж, попробуем ответить достойно!

«Людмила! 

Мне надоели Ваши шутки! Если Вы — человек взрослый, давайте, наконец, прекратим этот затянувшийся спектакль! 
Я перед Вами уже извинился в том, что ответил на Ваше письмо ошибочно. На ошибочное, замечу, письмо! 
По-моему, Вам самой понравился этот «цирк», как Вы справедливо все это назвали. 

Если же Вы все-таки заблуждаетесь искренне, еще раз повторяю: я не Ваш Максим! Посылаю Вам свое фото, посмотрите и убедитесь! 

Всего доброго!» 

Я даже подписываться не стал, как бы подразумевая этим, что переписка закончена. Честно говоря, я не испытал даже при этом ожидаемого сожаления. Если эта Люси действительно ведет себя в данной ситуации сознательно, то особым умом она не блещет, несмотря на красивые глаза (а может и фото не ее вовсе!), а неумных женщин я очень не люблю. Даже больше, чем некрасивых.
Отправив письмо щелчком «мыши», я выключил компьютер и решительно направился домой, к жене — женщине пусть и не самой красивой в мире, но уж далеко и не самой глупой.

5

По дороге домой я купил три бутылки пива и шоколадку для Катьки. Даже не знаю, почему я это сделал... Я имею в виду не пиво — с ним-то как раз все предельно ясно, это я насчет шоколадки. Словно вину какую-то хотел перед женой загладить. А какую вину-то?! То, что мне на фотке кто-то понравился? Любовь с первого взгляда? Чушь все это!
Я уже и правда думал, что вся эта моя влюбленность в Люси — полная чушь. Во всяком случае, я себя в этом настойчиво убеждал. Ну, влюбчивый я такой, что тут сделаешь? Я ведь Катьке не изменяю при этом! Ну, похожу «влюбленный» недельку-другую — делов-то! Люблю-то по-настоящему я все равно свою Катюху! Да и как ее не любить — она ж такая... родная , она ж понимает меня, как никто больше! Мне с ней хорошо. И спокойно. Я почему-то уверен, что Катя мне тоже не изменяет. Я склонен даже верить, что она меня любит.

— Чего-нибудь нашкодил? — Катька вертела в руке шоколадку, глядя на меня с легким ироничным прищуром. Я ж говорю: умная, понимает меня, как никто!
— Ф-р-р-пх! — фыркнул я возмущенно-обиженно и даже развел руками. — Уже нельзя просто так  угостить родную жену сладостями!
— Можно, — кивнула Катька. — Только у тебя просто так  ничего не бывает! Кстати, одна бутылка пива — моя! — Катька ловко выхватила одну из прижатых мною локтем к груди бутылок.
— Ну, вот... — вздохнул я. — Ты ж недавно говорила, что пиво тебе надоело!
— Это тогда  надоело, — укоризненно, как на сказавшего крамолу, посмотрела на меня Катька.
— Ладно, пошли тогда на кухню пьянствовать!
— Пойти-то мы пойдем, только ты мне зубы не заговаривай! — снова прищурилась Катька. — Говори, зачем шоколадка?
— Чтобы есть, — предельно точно ответил я. Но точность эта Катьку не удовлетворила.
— С Геной своей поругался, и она тебе премию срезала?
— Да ни с кем я не ругался! Просто взял и купил тебе шоколадку! Не хочешь — давай сюда, я сам съем!
— Что ж, — Катька гордо пожала плечами. — Пусть будет просто . Лишь бы это не привело в будущем к сложностям.
— Ну, Катька, ты и зануда! — восхищенно сказал я.

За пивом, как бы между прочим, я не утерпел и похвастался перед Катюхой:
— А у меня теперь электронная почта есть! И личный адрес. Можешь мне письма писать!
— На кухонной плите? А отправлять с помощью холодильника? — сострила Катька даже не улыбнувшись. Учитывая то, что моя жена уже полгода не может найти подходящую работу и временно является, так сказать, «домохозяйкой», мой вопрос прозвучал несколько бестактно, на что я и получил достойный ответ.
— Ну-у... Я вообще, в принципе... — промямлил я.
— Если в принципе, то лучше ты мне посылай, только не письма, а почтовые переводы. Это твоя электронная почта может?
— Боюсь, что нет, — признался я.
— Ну, тогда мне твоя почта не интересна. — И Катька допила остатки своего пива.
— Ты не права, — попытался поспорить я. — Ведь теперь я могу поддерживать связь практически со всем миром! Причем, очень быструю! Вот сколько, например, идет обычное письмо в Америку? Неделю, две? А здесь — минуты!
— Ну, и кому ты собрался писать в Америку? Папе Римскому?
— По-моему, Папа живет в Ватикане... — осторожно заметил я.
— Да хоть в Африке! Зачем он тебе?
— Кто? — Я немного занервничал. Этот дурацкий диалог что-то мне смутно напомнил. «Дежа вю» какое-то...
— Как кто? Папа Римский!
— Незачем... — растерянно пожал я плечами. И вспомнил! Такой же диалог, почти дословно, состоялся сегодня между мною и Саней Ванеевым! Ни фига себе, как порой совпадают мысли у совершенно незнакомых людей!
Снова совпадение! Я невольно вспомнил всю сегодняшнюю дурацкую историю с перепиской...
— Ты чего? — тыркнула меня в бок Катька.
— Что «чего»? — вздрогнул я, «возвращаясь» на кухню.
— Ты остолбенел аж, — тревожно заглянула мне в глаза Катюха. — Нет, что-то определенно с тобой сегодня случилось! Ты не влюбился часом?
— Влюбился. — Я постарался, чтобы мой голос не дрогнул. — В тебя! — И я потянулся к жене, чтобы скрепить признание поцелуем. Но Катька вывернулась и погрозила мне пальчиком.
— Смотри мне! — сказала она, как бы игриво, но в то же время с угрожающими нотками в голосе. — Придушу!
— Кого?! — возмущенно привстал я со стула.
— Обоих! Но тебя — в первую очередь.
«Ха! Попробуй-ка придушить виртуальную соперницу!» — с долей злорадства подумал я, но тут же, устыдившись собственных мыслей, сказал вслух:
— На, души сразу! Тогда уже не надо будет выдумывать всякую ерунду! — И я подставил жене шею. Она сомкнула на ней ладони, а потом притянула мою голову и нежно поцеловала в губы.
— Я не шучу... Так и знай! — прошептала Катюха, расстегивая мне рубаху.

А ночью мне снилась разная чушь. По незнакомой улице, под дождем, шла моя Катюха с каким-то парнем. В одной руке этот мерзавец держал раскрытый зонт, а другой нежно придерживал мою супругу за талию. Я шел метрах в десяти сзади и видел их только со спины, но в том, что это именно Катька, я ничуть не сомневался. А вот ее спутника мне очень хотелось разглядеть «с лица», но догнать парочку я никак не мог. Все попытки побежать, или хотя бы просто ускорить шаг, заканчивались для меня какой-то ужасной тягомотиной — ноги становились ватными, дождь словно сгущался в желе, не допуская никаких резких движений с моей стороны.
Я пытался кричать, но из горла вырывались лишь бессвязные хриплые стоны. Когда я, совершенно измученный и мокрый — то ли от дождя, то ли от слез, — остановился, в ужасе понимая, что теряю жену, ее «кавалер» переложил вдруг зонт в Катькину руку и решительно направился ко мне. Он быстро приближался, а я лихорадочно пытался вспомнить, где же я видел это страшно знакомое лицо, фигуру, походку... Нет, походку я не узнал, лишь интуитивно догадался, что она мне тоже знакома. И лишь когда «знакомый незнакомец» подошел ко мне вплотную, я понял, что вижу... себя!
— Ну, что, захотел отбить у меня подругу? — хищно прищурившись (ужасно гнусная получилась рожа, должен признаться!) сказал он . — Давай тогда меняться! Люси — тебе, а Катя — мне. Иначе нечестно!
— Что за дела! — залепетал я испуганно. — Откуда ты взялся?
— Это ты  откуда взялся?! — протянул ко мне руки мой двойник, пытаясь ухватить за лацканы пиджака. Ему это почему-то никак не удавалось, и я, глянув вниз, с ужасом увидел, что я — абсолютно голый!
Второй «я» это тоже заметил и начал противно ржать (неужели и я так омерзительно смеюсь?!):
— Ха-ха-ха!!! Да ты вообще никто! Посмотри на себя, ублюдок! ДА ТЕБЯ ПРОСТО НЕТ!!!
Действительно, я отчетливо увидел, что сквозь мое голое тело можно легко различить асфальт тротуара, траву у обочины, какой-то мусор... Даже капли дождя пролетали сквозь меня не задерживаясь! Я почувствовал, что стремительно теряю вес, и малейшее дуновение ветерка может унести меня в небеса.
— Теперь тебя можно отправить по электронной почте! — надрывался своим (моим?) мерзким хохотом двойник. — Скажи, куда тебя отправить? Ты знаешь адрес Папы Римского? Не знаешь?! А что ты вообще знаешь? Давай я отправлю тебя Люси! Уж ее-то адрес мне хорошо знаком!
«Не надо, не надо!!!» — хотел завопить я, представляя, как появлюсь перед Люси в таком непотребном виде, но мой второй «я» уже щелкнул клавишей неведомо откуда взявшейся «мыши».
Меня стало затягивать в очень темную и бесконечно глубокую воронку, а напоследок я успел услышать голос Катюхи:
— Не забывай посылать почтовые переводы! 

6

Утром я увидел, что моя подушка сырая чуть ли не насквозь, словно ее и впрямь всю ночь поливал дождь. Катюха сонно заворочалась рядом и, приоткрыв один глаз, пробормотала:
— Ну ты и стонал сегодня ночью... Я думала, что тебя насилуют!
— Спи давай, — буркнул я и вылез из-под теплого одеяла в холодную действительность буден.

Придя на работу, я долго не решался сесть за компьютер, зная, что сразу же полезу смотреть почту. А там... пусто. Или очередные возмущения Люси. Я даже не знаю, что огорчило бы меня больше. Пожалуй, все же пустота.
К счастью (подумать только, что стало для меня счастьем!), прибежала Гена, потрясая над головой листами с моими отчетами.
— Максим Андреевич! — захлопала она маленькими глазками под стеклами очков. — Я ничего тут не понимаю!
«Естественно, — подумал я. — Удивительным было бы как раз обратное!» Но вслух вежливо сказал:
— Доброе утро, Генриетта Тихоновна!
— Да-да-да-да! — словно китайский болванчик, затрясла головой Геша. — Доброе! И вам — того же... Это самое... Отчеты... Вы сверялись с формой? Инструкция... это самое... Уточните, там номер письма... этот, я в прошлый раз вам... Там у вас? Вот и это тоже!
Я периодически кивал, примерно после каждого третьего Гешиного слова. Мне трудно было удержаться от смеха, но я все же держался, мысленно вызывая перед свой взор всяческие печальные картины: бездомных, голодных собачек и кисок, безжалостно вырубленные леса, умственно отсталых детишек... Последняя картина получилась у меня особо реалистично, только у всех недоразвитых деток было почему-то Гешино лицо.
Валя и Юля за спиной Генриетты Тихоновны уже лежали грудьми на столах, судорожно сжимая ладонями рты. К сожалению, я так поступить не имел возможности, поэтому лишь крепко-крепко сжимал челюсти. Стало даже больно (зубы давно бы надо полечить!), но это сейчас оказалось даже кстати — напирающий смех слегка отступил.
— Потом отправьте, и копии — в папку! Мне не надо. На контроле держите... это самое... надо же не уронить лицом в грязь! — зазвучал в готовой неприлично взорваться тишине заключительный аккорд Гениного красноречия. Сама же она вдруг стремительно убежала, так и не отдав мне, кстати, отчеты, которые я не должен ронять лицом в грязь. Наверное, потому и не отдала — чтобы не уронил.
Я откинулся на мягкую спинку стула и устало закрыл глаза. Десять минут «беседы» с начальницей отняли у меня сил и энергии больше, чем погрузка-разгрузка десяти вагонов угля. Может я, конечно, преувеличиваю, но совсем немного.
«Девчонки» в изнеможении попискивали. Смеяться они уже  не могли, а говорить не могли еще . Потом синхронно вскочили и быстро скрылись за дверью. Не удивлюсь, если помчались менять некоторые детали... одежды.
А кто-то еще смеет утверждать, что у нас легкая, сидячая работа!

Генин «налет» отсрочил, конечно, «момент истины», но ненадолго. Я почувствовал, как задрожали пальцы, судорожно стиснувшие «мышь». «Может, сначала сходить покурить?» — мелькнула трусливая мыслишка. Впрочем, я решил подчиниться своим низменным желаниям, но сделать это немного по-другому. Я подумал, что если письмо от Людмилы пришло, то я распечатаю его, не глядя, на принтере, а потом вместе с ним пойду курить. Буду курить и читать, читать и курить... Ну, а если ничего нет — буду только курить. И злиться. Или радоваться...
Да что гадать! Я открыл почту. Письмо конечно же пришло. Как и планировал, я сразу отправил его на принтер, выхватил из него теплый еще лист и буквально выпрыгнул из кабинета.
На крыльце нашей «конторы» я немного отдышался, закурил, и лишь тогда принялся за чтение.

«Максим... Я не знаю, что теперь и думать. Ты сумел-таки заронить в мою душу зернышко сомнения... 
Конечно, фото можно отредактировать как угодно, можно нарядиться клоуном, можно перья в задницу понавтыкать, но чтобы так... 
Ты знаешь, что меня больше всего испугало в твоей фотографии? То, что на ней действительно ты! Если бы ты захотел и дальше продолжать дурацкую игру в «другого Максима», то и прислал бы мне фото чужого парня, а ты прислал свое. 
Максимушка, ну объясни же ты мне, дуре, что все это значит?! Почему на фотографии ты изображен в таком виде? Это намек на что-то? Может, это твоя СВАДЕБНАЯ фотография? Это так? Я угадала? Ты женился? Но почему об этом нигде не сообщали? Никогда не поверю, чтобы ТЫ смог провернуть ТАКОЕ втихаря! Пресса так просто не пропустила бы что либо подобное! 

И что это за «президент» за твоей спиной? Фамилию заслоняет твоя широкая спина, а фраза «...наш Президент» мне ничего не разъяснила. Это ты в банке что ли каком? Или это президент Дворца бракосочетаний? Вот видишь, какую чушь пишу из-за тебя! Поимей же наконец совесть! Ведь ты же все-таки офицер, как ни картинно это звучит! 

Почему-то, кстати, пресса вообще насчет тебя примолкла. Если бы не твои эти письма дурацкие, я бы уже, пожалуй, начала волноваться... 
Боже, какая ужасная мысль пришла мне сейчас в голову... А что если и правда с тобой что-то случилось? А кто-то, денщик там твой, или слуга, не знаю, как у вас это называется, пишет письма вместо тебя, чтобы создать видимость, что все нормально... Или секретные службы... Потому и письма такие дурацкие (уважаемые господа из спецслужб, если это действительно вы, извините, — против вас лично я ничего не имею, но письма и правда дурацкие!). 
Или ты готовишься к какой-то сверхсложной и секретной миссии, писать не имеешь возможности. Тогда это опять же спецслужбы или слуги... 

Видишь, до чего я дошла?! Рехнусь скоро! Последний раз прошу тебя, Максим, напиши все, как есть! Еще одно твое подобное письмо — и я больше не отвечу. Никогда! И адрес сменю! 
А если все-таки спецслужбы... Господа, в таком случае лучше вообще не отвечайте! Максим вернется и ответит сам. Если вернется... Может он уже... того? Или вы его куда-нибудь в одну сторону запулили, без возможности возврата? 

Господи! Помоги мне, грешной! Хочу знать всего лишь малость — правду! Одну фразу, одно слово, но ПРАВДУ!!!» 

7

Из вас делали когда-нибудь идиота? Или идиотку (пардон!)? Если нет (хотя, не поверю, пожалуй!), то я вам чертовски завидую! Представьте на минутку себя в моей шкуре: стою, как полнейший идиот, и медленно так обтекаю. И лапша с ушей падает, падает...
Я скомкал письмо и швырнул его в урну. В пару затяжек докурил сигарету и бросил хабарик туда же. Развернулся и пошел на рабочее место.
В тот день я работал, как зверь. Писал, считал, набивал, проверял. Как идиот, право слово, которого из меня пытались сделать! Но кто, зачем и почему?! Как ни пытался я выкинуть из головы всю эту историю, подобные вопросы продолжали бомбить мое подсознание.

Спать я лег очень рано, сославшись на сильную усталость (я и правда устал, выполнив за сегодня, пожалуй, свою месячную норму). Катюха метнула «косяка», но промолчала. Выглядел я, видать, действительно неважно.
Но стоило смежить веки, как осевшие до времени в подсознании вопросы мигом вынырнули наружу, в сознание то бишь. И я понял, что если не найду на них хоть какие-то ответы и объяснения — уснуть не смогу.
Итак, все же кто? Не Саня. Теперь определенно не Саня! Или я тогда — не я. Хорошо, не Саня. А больше адреса никто не знает! Стало быть — ошибка. Ладно, допустим, что в первый раз имела место именно ошибка. Люси (или кто она там на самом деле!) ошиблась с адресом. А что потом? Всего лишь два варианта: или она все-таки подобным образом оттачивает свое остроумие (хотя, в таком случае, ни «остро», ни просто «умия» у нее нет в принципе), либо у девушки «протекла крыша» (что, опять же, насчет «умия» говорит само за себя). А если все же третий вариант: правда? Стоп-стоп-стоп! При этом варианте крыша «съехала» у меня. А в это верить пока очень не хотелось!
Значит, «дурацкая шутка» или «шутливая дура». Мило! Очень мило! Можно спать.

Легко сказать! Не спалось мне, несмотря на найденные «объяснения». Что-то мне в них не нравилось... Да что уж перед собой-то лукавить?! Ничего мне в них не нравилось! За уши эти объяснения притянуты! Я где-то читал, что у писателей-детективщиков существует негласное правило: причиной преступления не может быть случайно упавший на голову жертве кирпич или немотивированный поступок сумасшедшего. А у меня все как раз «кирпичем» и объяснялось, то есть «сумасшедшей»!
О-хо-хо! Хотя бы приблизительно знать, что могло подвигнуть Люси на подобные действия! Увы, я не знаток женской психологии, по крайней мере, — далеко не тонкий знаток... Стоп! А Катюха?! Кто еще психолог, как не она? Вон как меня с шоколадкой раскусила, да и сколько подобных случаев уже было! И кому еще знать тонкости женской психологии, как не самой женщине!
«Постой! — осадил я себя. — Ты хочешь рассказать все Катьке?!»
«Ну, а что тут такого?» — сам же себе и ответил я вопросом на вопрос.
«А Люси? Ты как бы — того... влюбился в нее что ли... Нет?»
«Да брось ты ерунду пороть! Какая там любовь! Ну, понравилась фотка, и чего теперь?»
«Ага! Девка дурой оказалась, и любовь прошла-умчалась!»
«Ладно тебе ерничать! Надо с Катюхой советоваться, больше не с кем! Иначе точно умом тронешься! Вот, бессонницу уже заработал!»

Я спрыгнул с кровати и метнулся в соседнюю комнату. Катя, мирно дремавшая напротив телика, аж вздрогнула.
— Ты чего скачешь?! — зашипела она. — Захотелось стать вдовцом?
— Почему вдовцом? — опешил я.
— Да потому что инфаркт с тобой можно заработать!
— У женщин, да еще в столь юном возрасте инфаркты очень редки! — заметил я.
— Если их не пугать подобным образом, — дополнила мое замечание Катька. — Впрочем, спасибо за комплимент.
— Не за что, — ответил я, вздохнув.
— Ну, чего мнешься? — подняла на меня прищуренные глаза Катюха. Я ж говорю — психолог!
— Да вот, посоветоваться бы надо, — промямлил я.
— Ты же спать хотел!
— Так вот, не могу уснуть без твоего совета...
— Мой совет: иди спи, времени уже полдвенадцатого, а тебе завтра — на работу.
Я махнул рукой. Какой, дескать, сон, какая работа! И спросил:
— Там у тебя коньяку где-то оставалось? Пошли, махнем!
И снова Катька оказалась на высоте, не став задавать лишних вопросов.
— Ну пошли, — сказала она, смерив меня долгим взглядом. — Раз такое дело...

— Кать, — начал я, опрокинув в себя, словно дешевую водку, рюмку прекрасного армянского коньяка и зажевав его лимоном. — Помнишь, я тебе про электронную почту вчера рассказывал?
Катька кивнула, медленно смакуя напиток богов (хотя, они вроде нектар больше предпочитали, или, как ее там... амброзию?).
— Так вот, — решительно выдохнул я. — Я получил письмо от девушки.
— Поздравляю! — невозмутимо произнесла Катька, поставив пустую рюмку на стол. — И ты в нее, конечно, влюбился! Вот почему ты вчера мне шоколадку подарил! — Катька, словно в подтверждении своих слов, достала и начала разворачивать злополучную шоколадину.
— Да не в этом дело! — скорчил я гримасу раздражения. — Письма она какие-то дурацкие пишет!
— А ты на них отвечаешь? — В голосе Катюхи промелькнула заинтересованность, хотя она и попыталась это скрыть, с показным равнодушием отламывая кусочек шоколадки.
— Отвечал, — честно признался я. — До сегодняшнего дня. Но ты не подумай...
— Фи! — прервала меня жена. — Уж не думаешь ли ты, что я ревную? А почему лишь до сегодняшнего дня? От ворот поворот получил? Быстро! Вчера только почту тебе поставили, а ты уже электронно-почтовый роман успел провернуть!
— Говоришь, что не ревнуешь, а сама! — Я обиженно засопел. — Что говоришь-то? Какой «поворот»?! Какой «роман»? — Я взял бутылку и наполнил свою рюмку.
— А мне? — пододвинула свою рюмку Катюха.
— А ты плохо себя ведешь! — буркнул я. — Хотел с тобой посоветоваться, а ты...
— Ни фига себе! — Катька, похоже, тоже начала сердиться. Налила себе полную рюмку коньяка и жахнула разом, как я до этого, даже не поморщившись. Тут же, впрочем, заткнула бутылку пробкой и убрала в шкаф. — Получает какие-то письма от бабы, отвечает ей, а когда баба писать перестала — бежит ко мне советоваться!
— Слушай, ты это сейчас серьезно все говоришь, или придуриваешься? — Я почувствовал, что начинаю закипать и побыстрее плеснул в себя коньяк, то ли, чтобы потушить накаляющиеся страсти, то ли — наоборот...
Катька молчала. Обиделась, видно, на «придуриваешься». Ан нет, заговорила с виноватыми нотками в голосе:
— Ладно, Макс, дура я, действительно... Все мы, бабы, такие. Только обидно, мне-то ты когда в последний раз письма писал?
— Так для чего мне тебе писать?! — Я аж встал с табуретки. — Вот же ты! Мы ж вместе все время!
— Взял бы да написал... Ну, ладно, прости, это я так. — Катька провела горячей ладошкой по моей руке, обхватила ее пальцами и потянула меня вниз, снова усаживая на место. — Рассказывай, я больше не буду...
Я опустился на табурет, подулся для виду секунд пяток и стал рассказывать:
— Понимаешь, я получил вчера первое письмо от нее, когда никто еще, кроме Сани Ванеева, не знал моего адреса! Налицо была ошибка, хотя адресовалось письмо Максу. Сначала я подумал, что это — Санины приколы и ответил в том же духе. Но потом получил ответ уже на свое письмо и засомневался, что это Саня...
— Почему? Может и правда он? — со вспыхнувшей в глазах надеждой спросила Катька.
— Да нет... — замялся я. — Не знаю, как объяснить, но это явно не Саня. Я его неплохо знаю, такие шутки не в его стиле.
— Но это может быть он, хотя бы в принципе? — не отступалась от своей надежды Катька.
— В принципе, конечно, может, — пожалел я жену. — Но это не он. Понимаешь, у меня сложилось такое ощущение сначала, что девчонка ошиблась, случайно перепутала адрес... Я ответил, разъяснив ей эту ошибку. Но она почему-то мне не поверила! Она упорно продолжала настаивать, что я — ее знакомый Максим и просто хочу ее то ли отшить, то ли поиздеваться, в смысле — поприкалываться... И никак я не мог ничего ей доказать! Я даже свою фотографию в доказательство ей послал...
— Ого! — вставила Катька, но тут же виновато сложила на груди руки.
— Да, я послал ей свою фотографию, чтобы она убедилась, что я — не ее Максим!
— Ну, и что она? — заискивающе глянула на меня Катюха. — Как ее, кстати, зовут?
— Люси... Людмила то есть. А она мне в ответ на это написала такое, что я засомневался просто в ее душевном здравии!
— Что же она такое написала? — В глазах Кати вновь загорелся огонек искренней заинтересованности.
— Ну, я дословно не помню, но что-то типа того, что на фото именно я, то есть ее  Максим, что я странно одет, что фото похоже на свадебное... Но, самое странное она наплела потом! Про то, что мою свадьбу не смогла бы пропустить пресса, про моих слуг каких-то, про секретную миссию, в общем — полный бред! У девочки явно «поехала крыша»!
— А может, она наркоманка? — спросила Катька.
Я остолбенел просто.
— Слушай! Какая ты умница! А я почему-то про это даже и не подумал! — Я действительно почему-то сразу решил, что Катькина мысль объясняет все. Но вспомнил фото Люси, ее глаза, и быстро приуныл.
— Что-то не так? — насторожилась Катюха.
— Чего-то не похожа она на наркоманку...
— А ты ее что ли видел?
— Ну... она тоже фото прислала... Не мне, — я строго и предупредительно взглянул на супругу, — а тому, своему  Максиму. И по ее виду не скажешь, что она наркоманка.
— Фото может быть и старым, а может, она совсем недавно стала принимать наркотики, — вновь начала выдавать разумные мысли Катюха. — И потом, определить по фотке — не наркоман ли перед тобой, не всегда, я думаю, просто...
— В этом ты права, — снова вздохнул я. — В общем, не стал я ей больше отвечать, а теперь вот сомневаюсь, правильно ли сделал, не доведя все до логического завершения... У людей, может, судьба рушится, а я ничем помочь не могу... И еще — мне очень хочется во всем этом разобраться, понимаешь? Что-то здесь не так! Вот чувствую, что не все здесь просто!
Теперь уже я с надеждой смотрел на Катьку, а она о чем-то усиленно размышляла.
— Вот что, дорогой, — вынесла, наконец, вердикт супруга. — Принеси-ка завтра все ее письма, а также и свои... Только не подумай, что я проверить тебя хочу, просто так виднее будет логика... И не пиши ей пока ничего, думаю, денек она потерпит! И завтра я скажу тебе, что нужно делать. Ну а сейчас — спать!
Спорить я не стал, и, ужасно довольный собой, что обратился за помощью к Катьке, успокоенный ею (а затем и обласканный), заснул, словно младенец, уже безо всяких тревог и волнений.

8

Утром снова шел дождь. Но он меня почему-то больше не радовал. Сразу вспомнился сон позапрошлой ночи: Катька со вторым «мною» под зонтом, сам я, обескураженный, испуганный и мокрый, мое постыдное «растворение»... Нет уж, дудки! Никуда я не растворюсь! И Катюха моя со мной! Никто ее у меня не отнимет!
Мне и правда стало гораздо легче, когда я вспомнил о Катьке, о своем вчерашнем «признании». Я уже почти верил, что вдвоем мы разберемся во всем. Было только немножечко стыдно... Да не немножечко, чего уж там, — ужасно было стыдно за то, что чуть не влюбился в полоумную наркоманку. Впрочем, опять я нашел «удобное» объяснение... В глубине — не знаю, чего уж там: души или черепной коробки — я чуял (другое слово и подобрать-то трудно!), что Люси — никакая не наркоманка. Так что стыдно становилось вдвойне: и перед Катюхой, и перед странной Люси.
Ладно, разберемся! Теперь уж точно! Катька этим делом не на шутку заинтересовалась, даже сегодня перед моим уходом на работу не поленилась вылезти из постели и напомнить, чтобы я не забыл про письма. Разве про них забудешь! Я бы уже даже и рад забыть, только теперь вряд ли получится.

На крыльце офиса, под большим навесным козырьком, покуривал перед началом работы Саня Ванеев. Я подошел, молча поздоровался за руку, свернул зонт, встряхнул, так же молча закурил. Саня косился на меня с полминуты, но все же не выдержал первым:
— Ты че молчишь-то, как рыба об лед? Дождя наглотался?
— Думаю я, Саня.
— Везет...
Я не стал поддерживать привычное Санино шуткование. Мне ужасно хотелось еще раз повыспрашивать у Сани, не он ли все-таки пишет мне... Я знал, что не он, и в то же время... Короче, чтобы не показаться дураком в глазах хорошего человека и не ставить его в дурацкое положение, я с трудом, но от вопросов удержался. Затушил выкуренную едва ли наполовину сигарету о край урны, кинул в нее окурок и, пробормотав: «Пора работать!”, двинул в контору.

Я в любом случае должен был залезть в «Почту», чтобы распечатать для Катьки письма, но стоит ли притворяться и говорить, что я полез туда только за этим? Конечно же, я ждал привычного письма. Самому-то себе можно признаться: ждал! Только причину этому уже не понимал... А письма-то как раз никакого и не было. И кольнуло что-то где-то сразу, ой, кольнуло! То ль обида, то ли даже ревность какая-то, дурь в общем.
«Ну, вот и все?» — хотел подумать я с облегчением, но получилось почему-то с сожалением. «А что все? — разозлился я на себя. — Нет уж, теперь придется довести все до логического завершения! Именно до ЛО-ГИ-ЧЕС-КО-ГО!»
Захотелось прямо сейчас же отстучать Люси нечто, похожее на брошенный вызов, эдакую «виртуальную перчатку», но я вспомнил про данное Катюхе обещание и постарался успокоиться. Распечатал все письма, сунул их в папку и стал коротать время. Вчера, в порыве горячки я переделал все, что мог, сегодня, как назло, выдалось полное затишье — даже Гена не являлась, — так что время тянулось ужасающе медленно. А мне не терпелось уже показать письма Катюхе, мне верилось прям-таки чуть ли не наверняка, что Катька, прочтя их, сразу все поймет.
В общем, до обеда я еще кое-как вытерпел, а потом пошел к Гене и наплел что-то о встречании родственников. Гена, несмотря ни на что, человек все же добрый. Заохала сразу, забегала вокруг меня, запричитала: «Ой, да конечно, Максим Андреевич, какой вопрос! Там ведь у вас... Вы ведь... Там что-то завтра если дык...» Короче, отпустила она меня с обеда домой. Врать я вообще-то не люблю. Вот, положа руку на сердце! Но, с другой стороны, сколько раз я и в обед сидел, и после работы оставался, если надо было (даже если и не надо, но Геше казалось, что обязательно надо), не требуя, и даже не прося за это каких-то там отгулов и прочих благ... Так что совесть отчасти чиста. А как только я сбежал с крыльца конторы, зажав под мышкой зонт и заветную папку с письмами, она стала чиста совершенно, как вымытое дождем синее летнее небо.

Катька, кажется, даже не удивилась моему раннему приходу. Я с многозначительным видом протянул ей папку и пошел в спальню переодеваться. Вернувшись, застал жену сидящей с поджатыми ногами на диване перед разложенными листами и грызущую колпачок оранжевого маркера. Моего присутствия в комнате она словно и не замечала. Я тихонечко присел на стул и невольно залюбовался одухотворенно-увлеченным Катькиным лицом.
Насколько я, видимо, привык к своей собственной супруге, что перестал и замечать уже, как она все-таки красива! Пусть даже и не блистала она какой-то особенной, классической что ли красотой, но была прекрасна уже хотя бы тем, что смотрела на мир умными  глазами! Между прочим красивыми — большими, серого цвета. Впрочем, и вообще Катюха — девушка, что надо: модная короткая стрижка слегка осветленных волос, правильные черты лица со слегка выпирающими скулками, благородный, чуть крупноватый нос, губы — не очень чувственные на вид, зато какие мягкие и нежные (впрочем, это уже не совсем внешнее  описание...), красиво изогнутые брови, реснички длинненькие такие и пушистенькие — хлоп-хлоп... И все это умело и в меру «приправлено» неброской, но и не бросовой косметикой. А фигура! Вот уж чего у Катьки не отнять! Нет, елы-палы, какой я все-таки дундук! Такого богатства под своим носом не замечаю!
Так я сидел и влюблялся по новой в свою собственную жену, пока она дочитывала принесенные мною письма и делая в них какие-то пометки оранжевым маркером. Я ведь говорил уже: влюбчивый я очень, что уж тут сделаешь! Хотя, в данном случае это как раз было огромным плюсом!
И вот, увидев, что Катюха отодвинула, наконец, листки в сторону и задумчиво, продолжая покусывать маркер, откинулась на спинку дивана, я, весь такой влюбленный, стал подкрадываться к ней, словно кот, с определенными намерениями. Катька, однако, мои поползновения тут же пресекла, резко выпрямив спину и приглашающе, но как-то уж слишком официально похлопав возле себя ладонью по дивану. Глаза ее при этом оставались погруженными куда-то в только ей доступное далеко. Я послушно сел рядом, но на всякий случай попробовал все же поцеловать свою возлюбленную в шейку.
— Макс, перестань, — деликатно, но категорично отстранилась Катюха. — Хочешь знать, что я обо всем этом думаю?

9

Я приготовился выслушать, что же думает обо всем этом моя разумная женушка, но Катя вдруг замерла, явно озаренная новой мыслью.
— Послушай, — неожиданно сказала она. — Ты же остался без обеда!
Меня, конечно, растрогало такое внимание со стороны Катьки, но о еде сейчас почему-то не хотелось и думать.
— Да, ерунда, — отмахнулся я, — потом... Выкладывай давай свои соображения!
— Нет-нет-нет! — запротестовала Катюха. — Тебе обязательно нужно пообедать, да и я не прочь перекусить, так что давай, пошли!
— Куда пошли? — совсем растерялся я.
— Ну, поедим где-нибудь, я ведь тебя не ждала так рано с работы, не приготовила ничего.
— Ну и куда мы пойдем?
— Ну, в какое-нибудь кафе, — покрутила Катька в воздухе растопыренными пальчиками. — В Интернет-кафе, например...
— Так ведь в Интернет-кафе как бы не едят, — с сомнением заметил я. Откровенно говоря, сам я в подобных заведениях не бывал, но где-то слышал, что это не совсем кафе, или даже совсем не кафе.
— Да и ладно! — совсем уж непонятно отреагировала Катька. — Интернет-то там точно есть?
— Есть-то он есть, но его нельзя съесть! — скаламбурил я.
— Тебе бы только все о еде думать! — обвиняюще покачала головой супруга.
— Ну ты даешь... — выдохнул я, забыв даже обидеться.

Вообще-то в нашем городке не было Интернет-кафе, зато имелась парочка компьютерных клубов или, точнее, игротек для подростков, где, впрочем, предоставляли и доступ к Интернет. А именно это, как я уже догадался, и понадобилось зачем-то сейчас моей жене. Впрочем, я не сомневался, что такая блажь пришла ей в голову не просто так — просто так Катька вообще редко что делает. Я даже был больше чем уверен, что Интернет понадобился Катюхе в связи с «нашим делом», или, как она его назвала, «электронно-почтовым романом». Вот только каким именно образом?
Я попытался это выяснить у жены, когда мы ускоренным шагом (я едва поспевал за целеустремленной Катькой) направлялись в сторону ближайшего клуба «Омега», но был отшит безапелляционным: «Не мешай, я думаю!»
— Везет... — попытался сострить я по-саниному. Но Катя даже не улыбнулась.
Весь путь до компьютерного клуба я размышлял, все больше и больше удивляясь, как преобразилась моя дражайшая половина. Ведь за последние полгода, которые она вынужденно проводила дома, занимаясь лишь готовкой, стиркой, уборкой и прочими «женскими» обязанностями, я привык воспринимать Катюху, словно некий хозяйственно-бытовой придаток, как прислугу что ли, стыдно сказать... И вот, я просто поразился теперь, как какой-то в общем-то пустяк сумел вновь превратить ее не просто в красивую, но и в ужасно желанную женщину! Ее взгляд, осанка, походка — все теперь стало другим; потенциальная энергия, азарт, даже сексуальность в конце-то концов, томившиеся внутри долгие месяцы, нашли вдруг неожиданный выход и выплескивались теперь с такой силой, что мне оставалось только молча обалдевать. Может вот это — расследование всяких там загадок и есть прирожденный Катькин талант? С ее-то врожденным чутьем и незаурядной логикой — немудрено! Что ж, очень кстати подвернулась эта Люси со своими письмами, по крайней мере, польза от них хотя бы уже в том, что Катька встряхнулась, да и я сумел по-новому взглянуть на свою жену. И мне, должен признаться, очень понравилось то, что я увидел.

Компьютерный клуб заполняло десятка три пацанов лет от восьми до восемнадцати, и большая их часть отчаянно стреляла, бомбила, жгла, резала, давила всевозможных монстров, чудовищ, злодеев, равно как и вполне добропорядочных граждан, бегающих, прыгающих, летающих и ползающих по экранам расставленных вдоль стен мониторов, в то время как меньшая часть восторженно наблюдала все это безумие, подвывая, повизгивая, и даже похрюкивая. Первая, большая половина, издавала, в общем-то те же звуки, дополняемые разве что еще победными возгласами, воплями досады, криками боли, разочарования и надежды. Мне показалось даже пару раз, что некоторые возгласы не вполне приличествовали детской речи... Впрочем, может действительно показалось. 
Разумеется звуки, льющиеся из динамиков вперемешку со звуками реального мира, издаваемыми его юными представителями, превращали атмосферу клуба в нечто неповторимое, притягивающее своей необузданной, первобытной искренностью и вместе с тем отталкивающее неприкрытой, первобытной же агрессивностью и алогичностью. А может, я просто уже стар для этого...
Скучающий в дальнем углу молодой парень, ненамного отличающийся возрастом от своей клиентуры, но с глазами пресытившегося всем на свете старого солдата, заметив нас, чуть не упал со стула. Стало даже немножко обидно — мы для него, видать, уже вымирающее поколение, хотя старше-то самого «пожилого» здешнего посетителя лет на десять отсилы! Впрочем, я тут же притушил свою обиду, вспомнив, что сам только что подумал именно так: «Я уже стар  для этого».
Молодой человек тоже очень быстро справился со своим удивлением и деловито поинтересовался, пытаясь пересилить грохот взрывов и стоны раненых:
— Чем могу быть полезен?!
— У вас есть Интернет?! — прокричала ему в ухо Катя.
Вопрос был задан не очень-то грамотно, но парень прямо расцвел, получив разъяснение нашему здесь появлению. Он жестом позвал нас за собой и провел в маленький кабинетик, где после закрытия двери стало непередаваемо уютно.
За столом, уставившись в большой монитор, сидел еще один парень, уже чуть постарше и тоже, похоже, играл, потому что из динамиков доносились звуки отнюдь не «Word’а» с «Excel’ем», хотя, повторюсь, кроме них я и сам-то ничего больше не видел...
— Павел, — указал на нас первый «омеговец», — вот тут Интернетом интересуются...
Павел явно нехотя защелкал «мышкой» и подозрительные звуки затихли.
— Сорок рублей в час, — буркнул он.
— Годится! — кивнула Катюха. — Мне нужно получить бесплатный почтовый адрес. Это возможно?
— А что тут невозможного? Вы сами, или вам помочь? — Павел перевел взгляд с Катьки на меня и обратно. Мы оба молчали. — Понятно, — вздохнул он. — Вам на каком сайте открыть?
— Какой там у вас с Люси? — обернулась ко мне Катька.
— «Мыльница ру»! — уверенно ответил я, гордясь сам собой за обширные познания в компьютерной области.
Павел защелкал по клавиатуре, не преминув предупредить:
— Регистрация займет какое-то время, оно тоже входит в оплату.
Катька нетерпеливо кивнула. Павел защелкал более весело.
— Какое имя вы хотите получить? — спросил он через пару минут у Катьки.
— Все равно, — пожала она плечами. — А какое можно?
— Ну, лишь бы вам удобно было запомнить! Только латинскими буквами.
— Тогда пусть будет «ekaterina», — снова пожала плечами Катька.
Павел пощелкал еще, подождал и с сожалением покачал головой:
— Такое имя уже занято...
— А с цифрами можно? — поинтересовалась Катюха.
— Запросто!
— Тогда «ekaterina2» — скромно попросила моя «царица».
«Императорское» имя прошло.
— Все, — встал из-за стола Павел. — Вот ваш электронный адрес. Пароль потом измените сами. — Он протянул Катьке обрывок бумажки с нацарапанным на нем: «ekaterina2@mylnitsa.ru» и паролем. — Сейчас будете писать письмо?
— Разумеется! — Катюха шагнула к столу.
Я уже, в общем-то догадался, что она затеяла, и Катька лишь подтвердила мою догадку, сказав мне дрожавшим от нетерпения голосом:
— Ну, диктуй адрес Люси!

10

Мы вышли из галдяще-стреляющей, да к тому же еще и ужасно душной «Омеги» под ласковый летний ветерок и облегченно выдохнули.
— Как думаешь, быстро она ответит? — спросила Катька.
Я пожал плечами.
— Может сразу, а может и через день... Когда почту откроет, когда соизволит написать ответ. Если вообще соизволит... А что ты ей, кстати, написала? — Я задал вопрос как бы между прочим, с деланным равнодушием, хотя, если честно, мне это было очень интересно.
Теперь пожала плечами Катька.
— Да так... Слушай, давай действительно поедим где-нибудь! У меня ведь и правда ничего не сготовлено. А на обратном пути снова заглянем в «Омегу», посмотрим, что там пришло или нет.
Я в общем-то был не против. Да и есть уже определенно захотелось. Но я немного обиделся на Катьку за какие-то секреты от меня, поэтому только хмуро кивнул.
Катюха заметила мою реакцию, задорно рассмеялась и трепанула мою шевелюру.
— Перестань дуться! Сейчас сядем в кафешку и я все тебе расскажу! У меня как раз сформировались кое-какие идеи.
Ишь ты! Идеи у нее сформировались! Интересно, однако.

Мы сели за красный пластмассовый столик в открытом кафе, заказали по окрошке, по шашлыку и по пиву. Когда официант отошел, Катюха заговорщицки посмотрела по сторонам, приблизила свою голову к моей и сказала глухим голосом:
— Я написала ей: «Привет, Люси! Куда пропала? Если срочно не ответишь — пеняй на себя!» И подписалась: «Катерина».
— Она же тебя не знает!
— И не надо! Я хочу посмотреть на ее реакцию. Если с тобой она просто играет, то и я поиграю с ней. И вот тут уже будем смотреть: ответит мне что-нибудь вроде «девушка, вы ошиблись» — это нам ничего почти не даст, а вот если начнет играть и со мной, тогда это у нее в крови, и почти наверняка можно ни о каком «другом Максиме» не переживать! А вот если она сумасшедшая — то ответить должна тем более, и думаю, что я смогу подтвердить ее диагноз процентов на восемьдесят.
— А если это все же Саня?
— Тогда, если он человек умный, то догадается, кто я, а если еще и порядочный — то извинится.
— Он порядочный... — робко заметил я.
— Ну, вот видишь!
— Ты обещала рассказать мне еще о своих идеях, — заметил я.
— Я помню, — сказала Катька, но тут как раз принесли окрошку. — Давай пожуем сначала... — скорчила жалостливую рожицу Катюха.
— Давай... — вздохнул я и принялся ожесточенно хлебать.
Вслед за окрошкой подоспели и шашлыки, и только когда дошла очередь до пива, Катька, глотнув пару раз из бокала, расслабленно откинулась на спинку стула, завела за нее одну руку и принялась говорить непринужденно, легко и свободно, словно и не мурыжила меня своим загадочным молчанием почти полдня:
— Я не думаю, что Люси шутит или разыгрывает тебя. Я чувствую: она пишет искренне. И на наркоманку непохоже, тогда не было бы такой четкой последовательной линии в ее письмах. Остается одно из двух: сумасшествие, либо искреннее заблуждение...
— Но это же разные вещи! — не удержался я.
— Как диагноз — да, — согласилась Катька, — но как следствие, я имею в виду ее письма, этого можно сразу и не распознать. Ведь и в том, и в другом случае она искренне верит в... тебя. И к сумасшествию несчастной девушки я склоняюсь больше всего. В первую очередь на это указывает то, что она «узнала» тебя на фотографии. Второе: не узнать президента своей страны — это, знаешь ли...
— Там он полузакрыт и не в фокусе, — почему-то заступился я за Люси.
— Я это учитываю, именно поэтому и продолжаю рассуждать дальше, — сердито стрельнула в меня глазами Катюха.
— Прости, — потупился я, но Катька уже продолжала:
— В-третьих, эта чушь насчет прессы и твоей свадьбы... Нет, конечно, я не против того, что ты можешь  стать известным человеком и привлечь внимание прессы, но пока, извини, я повышенного внимания с ее стороны к твоей персоне не замечала!
— Да уж, — поболтал я бокалом в ладони и сделал большой глоток.
— Но самое главное, Максимушка... — начала Катюха, но тоже решила смочить горло пивком.
О! «Максимушка» — это говорит о многом! Я тоже кое в чем умею понимать свою жену! Когда она обращается ко мне подобным образом, значит, что-то ее волнует всерьез, трогает за душу!
— Так вот, самое главное, — продолжила Катя, — это слуги, денщики, спецслужбы и твои секретные миссии!
— Вот и я о том же!
— Да, но есть одно маленькое «но», — остудила меня Катька.
— Какое?!
— Если она сумасшедшая, то где и как узнала твой адрес буквально сразу после его создания?
Крыть мне было нечем. Саня в тот день установил мне почту и создал адрес перед самым моим приходом на работу — ну, пусть за полчаса! Еще через полчаса, даже раньше, я получил от Люси первое письмо. Итого, максимум — час. Даже если она какой-нибудь там крутой хакер — и то в подобное верилось с трудом! Да и то: на кой я сдался хакерам, во-первых, а во вторых — вряд ли сумасшедшая может быть крутым хакером! Хотя в последнем своем утверждении я несколько сомневаюсь...
— И что тогда? — задал я глупый вопрос.
— Пойдем посмотрим мою почту, — поднялась Катька. — Может, что-нибудь прояснится.

Павел, увидев нас на пороге своего «кабинета», недовольно поморщился. Он все-таки играл, теперь ясно слышалась канонада из динамиков его компьютера.
— Вы что-то забыли? — кисло поинтересовался он.
— Мы хотим посмотреть почту! — категорично заявила Катька.
— Но вы ведь только что... — начал было Павел, однако Катюха резко оборвала его нытье:
— Мне кажется, желание клиента — это закон? Или вы придерживаетесь иной идеологии?
Павел сразу притих и молча освободил свое место. Мы с Катькой оба нависли над клавиатурой, не удосужившись даже присесть. Катюха на удивление проворно забегала пальчиками по клавишам, набирая адрес почтовой службы и вводя свое имя с паролем. Через десяток секунд экран браузера обновился и мы одновременно выдохнули — в маленьком прямоугольном окошечке в верхней половине экрана значилось: «В Вашем почтовом ящике 1 непрочитанное сообщение».
— Вау! — бесцеремонно завопила Катька и щелкнула «мышкой».
То, что появилось на экране монитора после этого, заставило нас слегка приоткрыть рты — сообщение было на английском языке.
— Ну-ка, ну-ка... — забормотала Катька, роясь в багаже своих познаний английского. — Администратор почтовой службы... сообщает что ли... ваше сообщение... нет, сообщение для вас...
— Ваше сообщение, — не вытерпел я, — не было доставлено, поскольку не существует адресата с таким именем. Что-то типа того...
— Точно? — еле слышно прошептала Катька.
— Ну, может не дословно, но смысл такой, — угрюмо подтвердил я. Все-таки по английскому у меня была «пятерка» в свое время.
— Как это? — подняла на меня растерянные глаза Катюха. — А ты адрес точно запомнил?
— Да что там запоминать... — начал я, но сомнения прокрались уже в мою душу. — Ну, пошли домой, проверим.
— Пойдем скорей! — потянула меня за руку Катьку, а переминающемуся с ноги на ноги Павлу сунула в руку червонец и угрожающе бросила: — Может мы еще вернемся!

Едва зайдя в квартиру, мы бросились к лежавшим на диване листкам и стали судорожно вырывать их друг у друга из рук. Наконец, ухватив тонкую пачку с двух сторон одновременно, впились в верхнее письмо двумя парами глаз.
— Ты так набирала? — спросил я почти безнадежно, поскольку диктовал я Катюхе именно этот адрес.
Катька кивнула и плюхнулась на диван.
— Ни-че-го не понимаю! — сказала она на манер Колобков из знаменитого мультика.
— Может, она ящик закрыла? — предположил я.
— Зачем?
— Ну, мало ли... Обиделась на меня... Чтоб не писал больше.
— По-моему, инициатива как раз от нее исходила! — напомнила Катька.
— Тогда не знаю!
— А если это спецслужбы? — сказала вдруг моя благоверная.
— Ну вот, и ты туда же! — с укоризной покивал я.
— А если она все же не сумасшедшая? — глядя куда-то в стену пробормотала Катя.
— Скоро мы сумасшедшими станем! — Я начинал сердиться. — Давай-ка пошлем эту Люси по известному адресу!
— Адрес нам теперь как раз и неизвестен... — думая о чем-то своем и по-прежнему глядя в стену проговорила Катька. — Слушай! — встрепенулась вдруг она. — Последняя попытка! Завтра ты  напишешь ей!
— Какая разница, если адреса не существует!
— А если он заблокирован спецслужбами для всех, кроме тебя? — выдала Катька.
Я просто остолбенел. «Нет, зря я ввязал все же в это дело Катюху! — подумал я. — Точно ведь крыша поехала у любимой у моей!» Вслух же я произнес как можно более мягче:
— Хорошо, я обязательно напишу завтра Люси. А теперь приляг, дорогая, отдохни. Ты сегодня устала.
— Ты подумал, что я спятила?! — захохотала вдруг Катька, и я с облегчением понял, что психическому здоровью моей супруги пока ничего не грозит. — Ну держись! Ты за это ответишь!
Катька вскочила с дивана и набросилась на меня, словно рысь. Мы повалились на пол, застеленный мягким ковром. До этого он пару лет провисел у нас на стене, но недавно Катюха заявила, что теперь это немодно и мы постелили его на пол. Сейчас это оказалось очень кстати. Мы кувыркались на мягком ворсе, словно котята, шутя, но довольно чувствительно мутузя друг друга. Чем все это закончилось, думаю, объяснять не стоит.

Мы все еще лежали на пушистом коврике — на спинах, тяжело и блаженно отдуваясь, когда Катюшка вновь стала серьезной.
— Напиши ей, Макс! — приподнялась она на локте. — Причем, смени тактику. Соглашайся со всем. Извинись за глупые шутки. Попытайся выведать как можно больше информации! Почему-то я уверена, что твое письмо дойдет. И я уже почти уверена, что вариант с сумасшествием отпадает.
— Но тогда остается... — начал я, тоже поднявшись на локте.
— Вот именно! — прошептала Катька, и я увидел, как заблестели ее глаза.

11

С самого утра, вернее, даже с самого пробуждения я придумывал, что и как напишу я Люси. С фантазией у меня, откровенно говоря, не очень, но «ЦУ», данные накануне Катюхой, должны были сыграть свою важную роль. По крайней мере, я очень на это надеялся.
Продолжал я сочинять письмо и по дороге на работу, и уже сидя перед монитором. Почтовую программу я пока не открывал, решив набрать текст сначала в «Word’е». За напряженной работой ума я не заметил даже, как к моему столу подкралась (?!) Гена.
— Максим Андреевич! Как встретили?! — раздалось над самым ухом.
Покачнувшись, я в панике попытался свернуть «вордовский» документ с письмом. Впрочем, Гена, по-моему, осталась довольной уже тем, что я «работаю» с каким-то «документом», а попытку прочесть его она даже и не замышляла. (Кстати, мне иногда кажется, что Геша вообще не умеет читать, во всяком случае, я ее за этим занятием ни разу не видел.)
— Что?.. Кто?.. Кого то есть... — завякал я ничем не лучше самой Геши. — Здравствуйте, Генриетта Тихоновна!
— Здравствуйте! — Геша крутанулась туда-сюда пару раз, стоя на месте, словно делая зарядку. — Встретили родню? Вчера... Как доехали? Из Астрахани... сестра брата?
Я зарделся. Тьфу, бестолочь, чуть не влип! Забыл совсем, что отпрашивался вчера! Но почему из Астрахани? По-моему я вообще не называл никакого населенного пункта!
— Почему из Астрахани? — озвучил я свои мысли. И сам не зная зачем, сказал: — Из Архангельска! Сестра мужа жены... — Когда до меня дошло, что я только что отчебучил, мне стало плохо. Но Геша радостно заулыбалась, сделав умильно-округлые глаза:
— Сестра мужа! О! Как хорошо! В Астрахани яблоки вкусные, и эта... вобла! Будете с братом пиво под рыбу... Привез? Там ведь Волга... это самое... впадает.
— Северная Двина, — поправил я. — Архангельск...
— У меня тетя мужнина из Астрахани! — продолжала радоваться Геша. — Там... это самое... звала нас все в гости. Арбузы привезли? Там арбузы растут! Я арбузы... это самое... о-о-о! — мечтательно закатила глаза Генриетта Тихоновна. — Ела бы и ела! Умерла, не успела...
Я аж вздрогнул.
— К-кто умер?
— Сестра мужа... тетя его, — вздохнула Геша очень печально. — Передавайте привет! — И убежала.
Следом за Гешей бледные, с бисеринками пота на лбах, вылетели за дверь Валя с Юлей. Хоть бы успели добежать, бедолаги!

Как оказывается трудно сочинять! Никогда бы не подумал! Одно дело писать, отвечая на вопросы, или рассказывая что-то произошедшее в действительности... Да хоть мысли свои излагать, в конце-то концов! Но придумывать, стараясь увязать при этом все в какое-то подобие логической цепочки... Бр-р-р! Бедные писатели! Особенно фантасты... Вот уж, поистине, каторжный труд!
Когда я поставил в злосчастном письме последнюю точку и глянул на часы, то с огромным удивлением увидел, что наступило время обеда! Вот это да! А с экрана между тем сиротливо чернело несколько куцых абзацев:

«Здравствуй, Люси! 

Прости меня, дурака, идиота несчастного! 
Не знаю, с чего это на меня нашло: поиграть с тобой в глупую игру... Самому сейчас стыдно... Прости, если сможешь, и давай забудем про это. Хорошо? 

Видно, от моей напряженной работы у меня совсем растрепались нервы, вот я и решил расслабиться. Ты же знаешь, какая у меня работа! Что ты, кстати, о ней думаешь? Только честно! 

Ты вот еще пишешь про прессу... Неужели обо мне на самом деле так много пишут? Я что-то не замечал. Ты могла бы прислать мне какую-нибудь наиболее яркую публикацию? 

О спецзаданиях, ты сама понимаешь, не маленькая, я не могу распространяться! Так что прости. Кстати, как ты узнала, что я офицер? 

И не думай, что я хочу отделаться от тебя! Нет, правда, ты мне очень нравишься! Твое последнее фото, что ты мне прислала, это вообще... Не нахожу слов! 
А вот в моей фотографии не понимаю, что тебе не понравилось? Вид как вид! Обычная одежда... 

Так что пиши, не дуйся. Все в порядке! Прости, как говорится, засранца! 

Твой Макс». 

Все я вроде сделал правильно, как и договаривались мы с Катюхой, а на душе все равно скребли кошки. Ну, не люблю я врать! И не умею! И не хочу! Но что толку теперь рвать волосы, если письмо уже отправлено... Может, оно и вправду к лучшему. Может, хоть что-то, наконец, прояснится! Если вообще дойдет это мое письмо... Катькино-то не дошло!
В столовой я что-то вяло жевал, не чувствуя вкуса, и вид у меня, вероятно, был такой, что даже невозмутимый Саня Ванеев заметил:
— Что, лягушки плохо прожарены?
— Какие еще лягушки? — подозрительно уставился я в свою тарелку.
— Не знаю, какие там скребут по твоей душе, — пожал плечами Саня.
— Кошки, а не лягушки, — поправил я.
— Да ты что?!! — испуганно ткнулся он своим кривым длинным носом в тарелку. — А сказали: кролик!
— Ты че, — не удержавшись, хохотнул я, — откуда в нашей столовке — кролик?
— Вот и я о том же... — задумчиво пробормотал Саня. — Откуда здесь взяться кролику? Ты прав, точно кошку подсунули!

После Саниных приколов стало как-то легче на душе. Светлее, что ли... А может, и сытный обед сыграл свою роль. Хотя я действительно так и не понял, что же мы ели. Не удивлюсь, если и правда кошку. Но приготовленную вовсе не дурно.
Дурно мне стало сразу после обеда. Люси не только получила мое письмо, но даже успела ответить! Она что, не отходила от компьютера эти два дня, ожидая моего... то есть Максиного, письма? Видать, так оно и было... Но лучше бы ничего этого не было! Как бы выдохнул я — облегченно, с чувством выполненного долга, получив сообщение администратора о невозможности доставить письмо... Потому что теперь... Теперь я уже всерьез стал беспокоиться о собственном рассудке. Ведь именно этот возможный вариант я совершенно не рассматривал: сумасшедшая вовсе не Люси, а я! Да и как тут было не засомневаться, если тебе пишут такое:

«Милый, дорогой мой Максимушка! 

Прости, что называю тебя так, но я не могу больше сдерживаться! Если бы ты только знал, что пережила я за эти дни! Твои письма, они жалили так больно... Нет-нет, прости еще раз, я не упрекаю тебя ни в чем, благодаря им, этим странным, страшным, холодным письмам, я поняла наконец, что не могу без тебя... Просто не могу! Мне стало вдруг так одиноко, так тошно, так больно! 

Боже, что я пишу! После этого моего письма ты уже точно порвешь со мной окончательно! Да и что там рвать, мы даже не виделись с тобой никогда! Только письма, письма, письма... Я-то, конечно, видела тебя на экране визора — живого, улыбающегося, прекрасного! Гордость России и моя... любовь. Вот я и сказала, наконец, это слово. Да, я люблю тебя, Максим, люблю с той самой минуты, как увидела в «Новостях Империи» возле «Императора», готового к взлету... 

Ты спрашиваешь меня, что я думаю о твоей работе! Боже мой, и ты еще спрашиваешь! Я восхищаюсь ею, восторгаюсь, как миллионы, населяющие нашу страну, как миллиарды, живущие на нашей планете! Но я и боюсь ее, и ненавижу, и ревную тебя к ней до боли в сердце... Ведь она отнимает тебя у меня! О! Если бы ты был простым авиатором! Пусть даже военным летчиком... Это тоже ужасно рискованно, но ты бы, по крайней мере, не был бы столь знаменит, и я могла бы иметь реальный шанс на то, чтобы... 

Не могу, не могу писать больше!!! 
Люблю, люблю, люблю!!! 
Прости, прости, прости!!! 

Твоя (???) Люси. : - * : - * : - * 

P.S. Посылаю мою любимую публикацию о тебе». 

К письму был прикреплен файл. «Nagrada.tif». Я чувствовал, что ничего хорошего меня в нем не ждет. И я оказался прав. Это была отсканированная газетная заметка. Я начал читать ее и почувствовал, как перед глазами замелькали темные круги. Никогда еще печатное слово не действовало на меня так сногсшибательно. Причем, в буквальном смысле, поскольку я, словно кисейная барышня, был близок к банальному обмороку, читая следующее:

«ИМПЕРАТОР НАГРАДИЛ ЭКИПАЖ «ИМПЕРАТОРА» 

Санкт-Петербург, 15 мая 1999 года. Сегодня в Тронном Зале Зимнего Дворца Государь Император Всероссийский Его Величество Николай III произвели награждение героического экипажа космического корабля «Император», впервые в истории Человечества совершившего пилотируемый полет на планету Марс. 

Его Императорское Величество пожаловали за беспримерный подвиг, проявленный героизм во имя Бога, Царя и Отечества высшую награду России — орден Святого Апостола Андрея Первозванного капитану корабля «Император», капитану I ранга Императорского Космического Флота Вотчицеву Максиму Андреевичу. 

Орденами Святого Равноапостольского Князя Владимира I степени Его Императорским Величеством были пожалованы все прочие герои-звездопроходцы: капитан II ранга Вороненко Сергей Валентинович, старший лейтенант Ярчук Олег Борисович, старший лейтенант Николаев Михаил Анатольевич. 

Капитан славного «Императора» Максим Андреевич Вотчицев в ответном благодарственном слове сказал: 
«Великая Россия доверила нам стать ее первыми представителями на далекой Красной Планете. Мы с честью оправдали это доверие, выйдя победителями из смертельно опасного поединка с Космосом и укрепив еще более величие Империи. Иначе не могло и быть: ведь наш могучий корабль нес на своем борту славное имя — «Император». Государь Император отметили наш поступок высочайшими наградами. Я с гордостью и трепетом ощущаю на своей груди благородную тяжесть почетнейшего ордена! Но это не только моя награда — это награда всех тех, кто сделал наш поход реальностью. Девиз ордена — «За веру и верность» — относится ко всем, взметнувшим величие России до самых звезд. Святой Апостол Андрей Первозванный всю жизнь провел в странствиях, его считают покровителем мореплавателей. Теперь он стал и покровителем странствующих по звездным морям! 
Слава Великой России! Боже, Царя храни!» 

Но и это было еще не все. Газетную заметку дополняла фотография. Отсканированная с газетного листа, она своим качеством оставляла желать, конечно, лучшего. Однако и на ней я вполне смог различить, как высокий, статный мужчина в военной форме незнакомого фасона, украшенной всевозможными лентами, позументами и прочая, и прочая, навешивает прикрепленный к вычурной цепи орденский знак с Андреевским крестом на фоне двуглавого орла на шею одетого в похожий на военно-морской парадный китель человека, на котором сияла уже восьмиконечная звезда. И этим человеком был... я.

12

И все-таки я упал в обморок. Сказать, что это было стыдно — это ничего не сказать.
Очнулся я оттого, что в лицо мне брызнули чем-то холодным и мокрым. Я даже не сразу смог вспомнить, как это называется. Потом все же вспомнил. Водой.
Это сделали милые мои, но, увы, не очень юные коллеги — Валя и Юля. Кстати, они и сами находились в состоянии, мало чем лучшим моего. Во всяком случае, цвет их лиц почти не отличался от цвета светло-серых стен нашего кабинета.
— Ма-а-аксим, как ты нас напуга-а-ал! — завыла Валя, увидев, что я пришел в себя.
— Я вызову врача! — бросилась к телефону Юля.
— Стой! — подал я голос, пытаясь приподняться с пола, на котором, оказывается и лежал во время своего позорного обморока.
И тут — конечно же, разумеется, ну как же без этого! — в кабинет влетела, ворвалась, вторглась, так сказать, наша вездесущая Гена. Каким-то образом она уже знала о произошедшем, хотя, как клялись потом мне Валя и Юля, они ей не звонили.
— Ох! Ох! Ох! — Забегала вокруг меня Геша, охлопывая себя по бокам подобно встревоженной курице. — Как же?! Что же?! Врача! Срочно! Вам плохо? Максим Андреевич, вам плохо?!
«Нет, мне хорошо, — хотелось ответить мне. — Очень удобно лежать на таком ровном, гладком и почти чистом полу!» — Но вместо этого я сказал, становясь сначала на четвереньки, а затем распрямившись и в полный рост: — Генриетта Тихоновна, не нужно врача! Мне уже лучше. Все в порядке! Немного голова закружилась...
— Это от переутомления! — заметалась по кабинету Гена. — Я так и знала! Это все я! Я вас... Я на вас... Нагрузка... Вы такой безотказный! Все тащите на себе! Безропотно! Надо было послать меня к какой-нибудь матери! Надо было сказать: я устал, Генриетта Тихоновна! — Геша неожиданно остановилась почти вплотную со мной и бросилась вдруг на меня, растопырив руки. Честно говоря, я очень испугался и даже пожалел, что поднялся с пола, но Генриетта Тихоновна просто-напросто сгребла меня в свои объятия, прижалась к моей широкой груди и затряслась в рыданиях.
— Это... это... все я... все я... ви-но-ва-а-ата... — раздавалось между отчаянными всхлипами. — Про-о-ости-те! Ваш труд... ваш вклад... такое самопоже-е-ертвование-е-е... о-о-о!!!
— Генриетта Тихоновна! — взмолился я. — Ну, зачем вы так?! Я уже в порядке, в норме! Вы ни в чем не виноваты!
— Не надо меня выгораживать! — оттолкнувшись от моей груди двумя руками, отпрыгнула Геша. — Дайте мне ваш ремень — я пойду повешусь в туалете!
У Вали с Юлей от всего увиденного и услышанного давно уже отвисли и мелко дрожали челюсти, а после последней Гешиной фразы обе они, как по выстрелу стартового пистолета, сорвались с места и бросились за дверь. Наверняка опять в туалет. Надеюсь, что не вешаться. Боюсь, что скоро им придется носить с собой на работу сменку! Я не обувь имею в виду.
Геша же вновь приобняла меня, на сей раз — как бы полуофициально и заговорила уже более спокойно и как бы даже строго, как и подобает, видимо, по ее мнению, начальнице:
— Максим Андреевич! Ну, так нельзя! Ну, зачем? Да, работа важна! Но не такой ценой! Жертвы нам не нужны! Я очень вас ценю, как работника, как... это самое... человека, как специалиста даже в какой-то мере! Я и сама такая: работа, работа, работа! Я уже задыхаюсь, я вся горю, а иначе не могу... А как же! А как без меня? Все же встанет! Ну! И вот сама, и вот и вас... — Гена отстранилась, наконец, от меня и совершила по периметру кабинета три небольшие пробежки. Снова остановилась, прямо напротив меня, приложила руку к сердцу, как американец во время исполнения гимна, и сказала проникновенно-торжественно: — Я прошу у вас прощения! Я благодарю вас за самоотверженный труд! Вы заслужили отдых! Даю вам два... нет, три дня отгулов! Вы их заработали! Вы уже столько переработали, что и не три, а и все четыре... но не могу! Четыре — не могу... Без вас, сами понимаете... Кто что тут без нас с вами? Да-а-а... Как Стаханов, как этот... Павка Корчагин... Но, не то время, Максим Андреевич, не те идеалы... Молодежь... Что там! — махнула досадливо Геша. — Вот вы — тоже молоды, а как вот можете! Как можете! Как я всем там, — ткнула Генриетта Тихоновна указательным пальцем в потолок с многозначительным видом. — Всем ведь говорю, говорю: мол, вот — Вотчицев! Вот, мол, да! Так что вот... — Геша, похоже, забыла, о чем говорила, потеряла, так сказать, нить, потому что замолчала и стала усиленно хмуриться, раскачиваясь с носков на пятки. Затем вдруг присела, отпрыгнула в сторону и затрясла пальцем угрожающе.
— Так что три дня, Максим Андреевич! — завопила она так, словно я целился в нее из базуки. — Чтобы три дня я здесь вас не видела!!! Пейте коньяк, гуляйте, отдыхайте! О работе — забыть! Обо мне — не вспоминать! И... благодарю вас за службу!
На мои глаза накатились вдруг слезы. Какой все-таки человек наша Гена! Какой души человечище! Стоило пять минут поваляться на полу — заработал три отгула и личную благодарность самой Геши. А если бы я еще при этом, скажем, нос себе разбил при падении со стула? Небось, меньше, чем о неделе, и речи бы не шло!
— Спасибо, Генриетта Тихоновна, — склонил я в полупоклоне голову. И еще с моих губ едва не сорвалось: «Боже, Царя храни!»

Домой я прибрел в совершенной прострации. Уже открывая дверь, раза с пятого попав ключом в личинку замка, я заметил, что сжимаю в левой руке бутылку коньяка. Как и где я ее купил — так и не смог вспомнить.
Дверь открылась еще до того, как я успел повернуть в замке ключ. На пороге стояла встревоженная Катька.
— Что случилось? — принялась ощупывать она меня глазами. Увидев бутылку, глаза ее округлились. — Ты что, пьян?!
— Пока нет, — вяло ответил я. — Но скоро буду.
— Да что же, наконец, случилось?! — крикнула Катька, пропуская меня в квартиру. — Тебя что — уволили?!
— Наоборот, наградили, — честно ответил я, впрочем, совсем безрадостно. — Тремя отгулами.
— Перестань дурачится! — набросилась на меня Катюха. — Вечно ты...
— Что «вечно я»?! — взбрыкнул, наконец, и я. — Почему ты никогда мне не веришь?! Ты бы хоть выслушала меня сначала!
— Так ты же ничего не говоришь! Каждое слово из тебя клещами приходится вытягивать!
— Я тебе сказал: мне дали три отгула за хорошую работу...
— Еще скажи, что Гена, по собственной инициативе!
— Именно так! Именно она и именно по собственной! Правда, я перед этим свалился в обморок...
Катюха ойкнула и по-бабьи зажала рот ладонью. Потом схватила меня за руку и потащила в комнату, приговаривая:
— Иди ложись скорей! Ты и правда совсем бледный! Что же это? Ложись-ложись, сейчас я вызову врача!
— Да не надо мне никакого врача! — насилу вырвался я из Катькиной железной хватки. — Мне коньяку сейчас выпить надо! Мне Геша так и сказала: «Пейте коньяк и отдыхайте!»
— Значит, что-то все же случилось? — прищурилась Катька. — Так ведь?
— Случилось, — ответил я, доставая из кармана сложенный вчетверо листок с письмом Людмилы и копией газетной статьи. — Меня Государь Император орденом наградил!

13

Снова мы сидели с Катюхой на кухне и пили коньяк. Что-то это уже стало входить у нас в традицию. Как бы не спиться.
Когда после пары рюмок способность соображать более-менее вернулась ко мне, я осторожно спросил у отложившей листок с письмом Катьки:
— Ну, что? Там действительно написано, что я летал на Марс и меня за это наградил Царь?
— М-да... — неопределенно ответила Катька.
— Что, нет?! — всполошился я. — Значит, у меня действительно крыша поехала?!
— Да успокойся ты! — поморщилась супруга. — Наградили тебя, наградили...
— Но это же бред! Это полный отстой!
— Где ты только таких слов нахватался? — снова поморщилась Катька.
— А как это еще можно назвать?! — не унимался я. — Других слов я просто не нахожу.
— В чем-то ты прав...
— В чем-то?! Ну, я не знаю! — развел я руками.
Катька принялась грызть кружок лимона, даже не морщясь при этом. По всему было видно, что последнее письмо Люси поставило ее если не в тупик, то порвало напрочь все стройные логические цепочки. Но сдаваться Катюха явно не собиралась.
— Значит так, — сказала она, — девушка продолжает играть в непонятную игру. И правила ее заметно усложняются.
— Нет тут никаких правил! — снова встрял я. — Она точно сумасшедшая!
— Ну, для сумасшедшей все это, мне кажется, сложновато. Одна статья чего стоит!
— При современном-то развитии компьютерных технологий?! Да подобную халтуру Саня в полчаса сваяет! — воскликнул я и сразу прикусил язык... Саня! Снова Саня! Почему я вновь подумал о нем?
— А чего это ты вдруг вспомнил о Сане? — насторожилась Катька. — Думаешь, он все-таки может быть здесь замешан?
— Ну, пусть не Саня, — пошел я на попятный. — Может быть, кто-то другой, кто владеет всякими там компьютерными «рисовалками»... Мало ли!
— А зачем этот «кто-то» будет стараться ради того, чтобы подшутить над тобой? Только знакомому это может быть интересно. Или если в этой дурацкой игре есть нечто такое, что мы не можем с тобой разглядеть! Какая-то выгода, например... Недаром сыщики в детективах говорят: «Ищи, кому это выгодно — найдешь преступника».
— Выгода! — фыркнул я. — Выбить меня из колеи, если только... Но всякой ерундой меня из нее не выбьешь!
— Да? — поглядела на меня Катька с иронией. — А кто в обморок свалился? А кто на три дня выбыл из трудового ритма? И, может быть, это только начало!
— Ты че, хочешь сказать, что меня Геша доводит? Боится конкуренции, как бы я не занял ее кресло? — улыбнулся я.
— А что? Очень даже логично! — неожиданно подхватила Катька. — Геша твоя может только прикидывается дурой, а на самом деле сечет все конкретно!
— Сама-то понахваталась слов, а мне замечания делаешь! — не удержался я.
— Ладно тебе, — отмахнулась Катька и сделала из пальцев «козу». — Я за базар отвечаю! — Но тут же она вновь стала серьезной. — Смотри, что может быть! Допустим... Заметил, я говорю: «Допустим»? Так вот, допустим, что Геша где-то от кого-то краем уха услыхала, что тебя собираются «двигать»! Ведь ты в общем-то не дурак и образование имеешь, да и опыт работы...
— Спасибо! — вставил я, благодарно кивнув.
— Не мешай! — отмахнулась Катька. — Итак, это вполне возможно, да и пора бы уже, кстати! Геша, разумеется, в тихой панике, ведь ее при всем желании ни умной, ни образованной не назовешь...
— Ты только что говорила, что она только прикидывается!
— Я сказала: может быть прикидывается! Но даже если и так, если она по жизни не дура, то ведь как специалист и руководитель, по твоим же словам, она ноль.
— Ну, может я преувеличиваю... — замялся я. Все-таки неприятно за глаза поливать грязью человека, тем более — свою собственную начальницу.
— Ладно тебе, — поняла мое состояние Катька, — здесь все свои! Давай называть вещи своими именами! Руководство вашей конторы наконец-то заметило, что филиалом руководит... м-м... бездарь и стало думать: кого бы на это место поставить. Ну а кого, если говорить откровенно? Вот скажи, ты ведь всех у себя знаешь, кто подходит на Гешино место лучше всего?
Я задумался. По правде говоря, подобные мысли и раньше посещали меня, но как бы так, мимоходом... Поэтому я думал недолго:
— Ну-у, пара человек может и есть, только они уже на пенсию собираются...
— Вот видишь! А тебе до пенсии — как до Марса твоего! Поэтому, вполне логично, что тебя и правда «примеряют» к Гешиному креслу. А она вполне могла это услышать, ведь в головном офисе наверняка тоже есть любители «посекретничать»... И вот представь теперь Гешины действия. По работе ей тебя дураком не выставить, вот она и решила сделать тебя просто дураком. В самом, что ни на есть, натуральном смысле!
— Какой-то уж очень изощренный способ, тебе не кажется? Тем более, если предположить, что это придумала Генриетта Тихоновна...
— А что? Чем тебе не нравится способ? Ты ведь и так уже потихонечку с ума сходишь, да и я вместе с тобой! И потом, не обязательно всю «технику» самой Геше изобретать — она это могла заказать кому-нибудь. Тому же Сане...
— Ты Саню не трожь! — рассердился я. — Он на такое не способен!
— Ты так  хорошо его знаешь? — хмыкнула Катька.
— Знаю... Чего ради он будет делать гадости по просьбе какой-то там Геши?
— А если не по просьбе? А если вопрос поставлен ребром: или — или? Может быть, какой-то грешок за Саней водится, вот его Гена и подцепила? Элементарно шантажирует! Ведь в нашем городке не так уж и много приличных мест, куда можно легко устроиться! А у вас, согласись, и «не пыльно», и платят довольно прилично! А если Геша и «прикупила» вдобавок Саню слегка...
— И все-таки я Сане доверяю, — пробормотал я, уже не столь уверенно.
— К тому же, — продолжила Катька, — кому, как не Сане все это провернуть? Все в его руках! И потом, вспомни, когда это все началось? Как только Саня поставил тебе почту! Сразу же! И адрес твой, кроме него, никто не знал! Разве не странно? Теперь подумай, что если это Саниных рук дело, то в них, этих руках, собрана сейчас вся  ваша переписка! Весь компромат, так сказать! Переписка двух сумасшедших, да еще и в рабочее время, заметь!
Мне стало вдруг очень горько. Я понимал, что в словах Катюхи звучит железная логика. Проще всего провернуть всю эту паршивую историю было, конечно же, Сане... Если только Геша не наняла кого-нибудь со стороны, но это выглядит совсем уж абсурдно! А то, что вся затея может принадлежать Геше, мне казалось уже более чем очевидным! Взять даже сегодняшнее письмо, после которого я хлопнулся в обморок — ведь Геша прискакала сразу же, словно специально, чтобы полюбоваться произведенным эффектом!
— М-м-м... — замычал я, как от зубной боли. — Можно я скажу сейчас плохое слово?
— Ну, скажи, — разрешила Катька.
Я тихонечко выматерился, но легче не стало. Тогда я налил еще коньяку и залпом выпил.
— Опять без меня! — покачала головой Катька.
— Прости, — сказал я и наполнил рюмку жены. Свою, впрочем, тоже. Катька снова покачала головой, но промолчала. 

14

Уже на второй день вынужденного безделья я понял, что больше так не могу! Я пытался читать, смотреть телевизор, но вся информация проходила мимо. Думать я мог только об одном — о письмах Люси. Или теперь уже не Люси... В принципе, мне теперь даже было все равно — Люси это с ума сходит, или кто-то другой придуривается. Хуже всего было думать, что это делает Саня. То, что он не сам всю эту гнусность затеял — для меня не вызывало сомнений, но даже если и по чьей-то «просьбе» — все равно неприятно и вообще противно. Ну не мог я представить Саню в подобной роли!
В конце концов я не выдержал. Подошел к Катьке, которая валялась на диване с каким-то журналом в руках (судя по всему, она тоже вряд ли активно впитывала информацию, потому что журнал был раскрыт на той же странице, что и полчаса назад) и сказал:
— Я больше так не могу! Я пошел к Сане. Возьму бутылочку, посидим, побеседуем...
Катька, на удивление, поддержала мою идею:
— Пожалуй, это хорошая мысль! Иного пути достучаться до истины я в упор не вижу. Пошли!
— Как «пошли»?! Ты тоже?
— Разумеется! Или ты хочешь, чтобы я извелась тут вся, тебя дожидаясь? Я уже и так на последней ниточке терпения вишу!
— Что, и ты тоже?! — непонятно чему обрадовался я.
— А что я, не человек? Если честно, эта история так меня задела, сама удивляюсь! Мне даже понравилось ее распутывать! Мне казалось, что я на верном пути, и логика выведет нас к солнечному свету. А теперь... Этот Марс, этот Государь Император... Понимаешь, чтобы выдумать такое, надо быть достаточно умным! Я даже полистала утром энциклопедию, пока ты дрых! Так вот, орден Святого Апостола Андрея Первозванного был действительно высшей наградой царской России! И описание его подходит... Но это, конечно, ничего еще не доказывает! Тем более, как я вычитала, и у нас этим орденом, оказывается, опять награждают! Однако... В общем, с нами играет далеко не дурак. И если это все-таки Саня — я бы хотела с ним познакомиться поближе! Да и тебя поддержу, в случае чего.
— Да мне-то ведь не жалко, наоборот даже! Вдвоем веселей. Только ведь Саня тебя лично не знает, неудобно, может, будет вот так, без предупреждения...
— Неудобно штаны через голову надевать! — ответила Катька. — И потом, можно ведь и предупредить! Позвони и предупреди. Кстати, сегодня ведь пятница — самый раз по гостям шляться!
Я посмотрел на часы. Начало седьмого. Саня должен быть дома. Я набрал номер.
— У аппарата! — раздался в трубке не очень довольный Санин голос. Видать, оторвал я его от любимого компьютера.
— Сань, это я, Макс!
— Вижу, что ты!
— Как «видишь»?! — ахнул я в полной растерянности. Неужели Саня смастерил нечто такое...
— По автоопределителю, как же еще! — обрезал Саня крылья моей расшалившейся фантазии.
— Сань, а мы к тебе в гости собрались! Тут моя Катерина с тобой все хочет познакомиться. Как, примешь?
Саня, совершенно неожиданно для меня, обрадовался:
— Конечно приму! Это даже здорово! Моя Натаха с Димкой уехали, я один тут, как сыч... Вот только со жратвой у меня, как бы это тебе сказать... Впрочем, ладно, пока вы идете, я успею в магазин смотаться! Вы тихохонько идите, неспеша...
— Да мы и сами можем зайти! — сказал я, но в ответ услышал:
— Вы, конечно же, можете, я в этом не сомневаюсь! Но в гости вы идете ко мне, значит, угощать вас должен я!
— Но... — начал я.
— И не спорь! Все, жду! — И Саня бросил трубку. 

Саня открыл нам дверь в фартуке, с полуочищенной картофелиной в руке. Впустив нас в прихожую, он сразу как-то засуетился, протянул мне грязную руку, тут же ее отдернул, промычал нечто невразумительное Катьке — в общем, вел себя совершенно непохоже на того Саню Ванеева, что я знал по работе — ироничного и невозмутимого.
— Да ты успокойся, Саня, — пожалел я его. — Иди, чисть свою картошку, мы сейчас тебе поможем!
— Нет-нет! — пуще прежнего задергался Саня. — Я сам! Идите в комнату, послушайте пока музыку, видик посмотрите... — И убежал на кухню.
— Пойдем, поможем! — сказал я Катьке, но она меня остановила:
— Не надо, пусть немного успокоится, пойдем, куда послали.
Катька вообще неравнодушна к кино, а когда увидела Санину видеотеку — глаза ее просто вспыхнули бешеным огнем, а руки затряслись.
— Иди, помоги Сане! — совершенно непоследовательно сказала она, а сама бросилась к полкам перебирать разноцветные коробочки с видеокассетами.
Я вздохнул и пошел на кухню. Саня лихорадочно дочищал картошку, наполняя мусорное ведро серпантином кожуры.
— Ну, чего ты так задергался? — спросил я у Сани напрямую. Он неожиданно зарделся.
— Ко мне не так часто дамы заходят...
— Это ж не просто дама, а моя жена! — сказал я ласково, как маленькому ребенку.
— Ну и что... Я всегда тушуюсь перед красивыми дамами... И не знаю, как себя с ними вести.
— Ладно, перестань! Катюха — свой человек. Перед ней выделываться не стоит! Наоборот, чем проще — тем лучше. Понял?
— Постараюсь! — тяжело вздохнул Саня.
Я не стал больше ничего спрашивать у Сани, нашел нож, разделочную доску и принялся резать хлеб, колбасу, сыр, вскрывать различные пакетики и банки, а потом раскладывать все это на тарелки.
— Слушай, раз уж взялся помогать, — сказал Саня своим обычным тоном, видимо придя наконец-то в норму, — иди, вытащи стол в зале на центр! И раздвинь его.
— Да поместимся и на кухне! — попытался возразить я.
Саня зашипел на меня, как опущенная в воду раскаленная сковородка. Я все понял и пошел раздвигать стол.

Катька сидела в кресле, забравшись в него с ногами — в своей излюбленной позе и неотрывно смотрела на экран телевизора. Там какой-то парень с миловидной девушкой, плотным бородатым мужиком и негром впридачу бегали по современному американскому городу, заполненному почему-то солдатами в советской военной форме. Короче, чушь какая-то очередная! Но Катька, по всей видимости, так не думала. На ее лице отражался некий сложный мыслительный процесс, явно не соответствующий содержанию фильма-пустышки. Это я так думал. Как позднее оказалось — зря.
Сейчас же Катюха зашипела на меня, почти как давеча Саня:
— Не мешай! Отодвинься! Не видно!
Я нарочно встал напротив жены, загородив ей экран телика и сказал:
— Кать, тебе не стыдно? Лучше бы помогла накрыть на стол! Не в кино ведь пришла!
— Да тут... — начала было Катька, но быстро сообразила, что я, конечно же, прав. — Ладно, прости. Что делать?
— Вот так-то лучше, — улыбнулся я. — Носи с кухни тарелки с закусками. Я сейчас стол вытащу только... — И видя, что Катюха одним глазом продолжает коситься на экран, я решительно выключил видик и сказал: — Раз уж так тебе этот фильм понравился, попросим его у Сани, и посмотришь дома спокойно, в свое удовольствие!
— Вместе посмотрим! — странно блеснув глазами, отреагировала Катька.
Я поморщился. Хотел было сказать, что подобную чушь не смотрю, но побоялся обидеть супругу.
— Нечего морщиться! — заметила Катька мою реакцию. — Оч-ч-чень познавательный фильм! Он меня на такую мысль натолкнул — самой страшно стало!
— Я не люблю страшных фильмов! — заметил я. — Что хоть за фильм?
— Он и не страшный... Называется «Скользящие».
— Ага, не страшный! Одно название чего стоит! Небось про всякую липкую, скользкую инопланетную дрянь!
Катюха засмеялась.
— Сам ты липкий и скользкий! Вот посмотришь — и все поймешь! Я тебе специально свою мысль не расскажу, пока не поглядишь сам и не догадаешься, что мне пришло в голову!
— А если не догадаюсь?
— Тогда я в тебе сильно ошиблась... — вздохнула Катька, но тут же снова рассмеялась. — Ладно, пошла я работать!
Катюха шмыгнула на кухню, зазвенев там тарелками, а я потащил на середину комнаты тяжеленный стол.

Мы сидели очень, как говорится, хорошо. Ели, пили, болтали... Саня совершенно «оттаял» и сыпал своими обычными остротами и шутками даже более активно, чем всегда, явно вдохновляемый Катькиным присутствием. Она в ответ тоже в долгу не оставалась. Я так и сидел под перекрестным огнем их с Саней остроумия, лишь изредка умудряясь вставить какую-нибудь немудреную реплику.
Пирушка наша заметно уже близилась к завершению, а мы с Катькой так ничего еще и не спросили у Сани насчет его возможного участия в истории с письмами. Причем, чем дальше, тем сложнее казалось приступить к этой неприятной теме. Да, впрочем, уже и сама мысль, что Саня может быть замешан в чем-то неприглядном, казалась просто кощунственной и даже глупой.
Тем не менее, выбрав момент, когда Саня с Катькой замолчали, чтобы перевести дух и промочить горло, я как бы невзначай бросил:
— А мне ведь, Саня, так и продолжают приходить письма от Люси...
Саня едва не поперхнулся водкой, стрельнув в сторону Катьки испуганным взглядом.
— А-а... — протянул он, не зная, как сформулировать очевидный вопрос.
— Знает ли Катюха? — помог я Сане и тут же ответил: — Конечно знает! У меня от жены секретов нет. Да и пишет те письма вряд ли Люси... — Я многозначительно замолчал.
— Слушай, если честно, я не помню даже, кто такая Люси, — слегка заплетающимся языком признался Саня. Вид его при этом был донельзя честным и по-пьяному добродушным.
— Это и неважно, — сказал я, тоже не будучи, мягко говоря, трезвым. — Меня беспокоит другое — цель! — И я взметнул ввысь указательный палец, словно прицеливаясь в люстру.
— Поиск цели — это уже цель! — философски изрек Саня.
— Э, нет! — покачал я все тем же пальцем из стороны в сторону. — Кто-то явно хочет выбить меня из седла! Ты не знаешь, кто? — Вопрос был задан, что называется, в лоб, но Саня даже не моргнул. Подумав с минуту, он ответил, разведя с сожалением руками:
— Не знаю, Макс! А зачем им это?
— Что?
— Выбивать тебя из седла?
— Это еще один вопрос! Но узнав ответ на первый, легче будет подойти и ко второму!
— Я всегда знал, что ты умный мужик, — восторженно замотал головой Саня. — Но сейчас ты меня просто... это... восторгнул... восхитил... Короче, давайте выпьем за Макса и его светлую голову!
Мы выпили. Катюха продолжала сохранять молчание, предоставив мне самому «закрыть тему».
— Саня, — продолжил я. — А скажи мне кое-что честно, только без обиды! Хорошо?
— На тебя — не могу обижаться! — прижал Саня руку к груди.
— Это не ты мне пишешь? — спросил я напрямик и, несмотря на выпитое, внутренне сжался.
— Нет, — мотнул головой Саня. — Не я. А что?
— Письма очень уж... странные.
— Как я? — обиженно поджал губы Саня.
— Не, ты прости, я не это имею в виду... — начал выкручиваться я. — Правда, они стран-ны-е! Как будто меня специально «достают»...
— Зачем мне тебя «доставать»? — удивился Саня. — Я тебя ув-в-важ-ж-жаю!
— Ну, может кто-то попросил...
Саня аж вздрогнул и даже будто бы протрезвел.
— Саня Ванеев не продается! — гордо вскинув голову сказал он. — Никогда! Ни-ког-да! Прошу, Макс, запомни это! И ты, Катенька, тоже! А для вас... — тут его снова заметно «повело», — а за вас... я любому горло перегр-р-рызу! Я вас в обиду никому не дам! Дай мне адрес этих гадов, я им напишу! Я им так напишу, что навсегда отстанут!!!
— Ладно, Саня, не надо, я сам! — похлопал я Саню по плечу. — И прости меня! Спасибо тебе за все!
В общем все кончилось тем, что мы полезли с Саней обниматься и целоваться. Катька умирала со смеху, глядя на нас.
Домой мы ушли в половине третьего ночи. Катька про кассету не забыла, и попросив ее на прощанье у Сани, получила с радостным ревом (исходящим от Сани) и «Скользящих», и еще целую гору прочих фильмов впридачу.

15

Просыпаться ужасно не хотелось. Но кто-то усиленно тряс меня за плечо. Впрочем, что это я — «кто-то»! Катька, кто же еще.
— Вставай, лежебока! — мурлыкала моя женушка. — Вставай, скоро полдень!
— Ну и что! — попытался перевернуться я на другой бок. — Выходной же... И вообще, у меня еще целый отгул впереди!
Но Катьку мои возражения не убедили. Она просто-напросто сдернула с меня одеяло. Я попытался полежать без него, свернувшись калачиком, но как-то было уже неуютно. Пришлось вставать.
После вчерашнего слегка мутило. Все-таки посидели мы хорошо.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил я у Катьки.
— Я-то хорошо, — ответила супруга. — Я ведь в вашем соревновании не участвовала.
— В каком соревновании? — не понял я.
— Кто больше выпьет.
— А-а... — вяло протянул я. — Пивка бы...
— Ну, сходи, — смилостивилась Катюха. — Заодно и продуктов купишь.

Пива я взял побольше, чтобы не бегать лишний раз. Катька, конечно, покачала головой, но ничего не сказала. Причем, одну бутылку она «увела» у меня сразу, открыла и приложилась прямо из горлышка. Ага, не учавствовала она в соревновании! Строит из себя...
Впрочем, я на Катьку ничуть не обиделся, поскольку она у меня все равно замечательная! К тому же, я тоже высосал уже бутылочку, и настроение мое стало очень благодушным.
Мы вместе с Катюхой соорудили себе легкий завтрак (или, по времени, даже обед) из принесенных мною продуктов, быстренько его смолотили, запивая пивком, и Катька сказала:
— Ну, а теперь — за дело!
— За какое еще дело? — испугался я. Вот уж чего-чего, а что-либо делать сегодня я никак уж не хотел!
— Как за какое?! — возмутилась Катька. — Забыл? Фильм смотреть и умные мысли высказывать!
Я облегченно вздохнул. Смотреть фильм — это сейчас было именно то, что надо! Насчет умных мыслей — сложнее...
Мы взяли с Катькой по бутылочке пива, раздвинули в зале диван и улеглись рядышком, как голубочки, уставившись в экран телевизора. Потягивая пиво, я вяло следил за событиями фильма. Студент из Сан-Франциско Квин изобретал какое-то антигравитационное устройство, а вместо этого получил способ путешествовать в параллельные миры. Вместе с ним «скользить» по иным измерениям решились подруга Квина — Вейн и профессор математики Артуро. Вдобавок, они случайно «прихватили» с собой темнокожего певца Рембрандта...
Что ж, я люблю, в общем-то, фантастику, но как все в этом фильме казалось шаблонным: изобретатель, пара-тройка друзей, случайный «пострадавший»! Приключения, вызванные последствием изобретения... Притянутый за уши сюжет, несколько глупых шуток на уровне «показанного пальца»... И чем так заинтересовалась Катька?
Нет, с бодуна подобные фильмы смотрятся неплохо, спорить не буду — не надо думать, напрягаться. Но почему Катюха захотела, чтобы я его обязательно посмотрел?
А вот «отважная четверка» оказалась на параллельной Земле, в своем же Сан-Франциско, только при советском строе. Именно на этом моменте я вчера у Сани и вырубил видик. Ага, оказывается после войны в Корее Штаты оказались завоеваны Советским Союзом и теперь у них советская военная диктатура... Вот откуда и солдаты в советской форме, и плакаты с серпом и молотом, и памятник Ленину в парке, и даже... доллары красного цвета с портретом Хрущева! Такой, то есть альтернативный ход истории! И вот ребята эти «скользят» и «скользят» из одного мира в другой, параллельный, и все время оказываются в том же Сан-Франциско, только в разных исторических реалиях.
Вывод: история — штука неоднозначная, ответвлений у нее — бесчисленное множество и, следовательно, столько же одновременно существующих, но невидимых друг другу миров, отличающихся между собой порой совсем незначительно, а иногда — очень и очень. Вот и в фильме этом — то мир, абсолютно похожий на «оригинал» во всем, но у Квина оказывается живым отец — в том, «настоящем» мире погибший в автомобильной катастрофе, а вот зато мир — заваленный снегом и льдом из-за ядерной зимы, еще в одном мире не изобрели атомную бомбу...
В общем, идея фильма — явно не откровение. Подобные сюжеты встречались мне не раз и в литературе, да вроде бы и в кино. Ничего необычного! Хотя, в общем-то, даже интересно пофантазировать, а что было бы, например, не произойди в семнадцатом году в России революции! Может, и впрямь сейчас какой-нибудь Николай III правил и меня орденом награждал...
Я подпрыгнул! Я понял, что хотела сказать мне Катька! Господи, да ведь письма Люси — из того, параллельного мира, из альтернативной России, из Великой Российской Империи, где я — капитан космического корабля, слетавший на Марс!!!
Я уставился на Катьку, а она торжествующе улыбалась, по моему виду поняв, что я «догнал» ее мысли.
— Но так не бывает! — сказал я хриплым голосом. — Это кино, фантастика!
— Это — да, — ткнула Катька в экран пальцем. — А это? — показала она на сложенный вчетверо листок, лежащий на столе.

Фильм был немедленно забыт. Мы снова и снова перечитывали с Катькой письма от загадочной Люси, все больше и больше убеждаясь, как хорошо они укладываются в новую — совершенно дикую, нереальную, фантастическую — схему!
— Смотри, что получается! — вдохновенно размахивала руками раскрасневшаяся, с горящими от восторга глазами Катька. — Ты в том мире — космонавт! Герой, знаменитость! Тебя лично, собственной рукой награждает Государь Император!!! И в тебя влюбляется эта девчонка, Люси! Боже, да в тебя там, наверное, все девчонки влюблены! Но этой повезло больше всех — она каким-то образом узнала твой электронный адрес, написала тебе и... получила ответ!!! И между вами завязалась переписка с элементами легкого флирта... Погоди! — Катюха неожиданно нахмурилась. — А как же я?! Вот я так и знала: тебе только дай волю! Стоило какой-то девчонке-соплюшке написать — и уже роман на стороне!
— Стоп-стоп-стоп! — замахал я руками перед Катькиным носом. — Что-то тебя понесло не туда! Во-первых, все это только наши фантазии и домыслы! Во-вторых, если даже и допустить, что они верны, то там — все же не я. Не этот  я! И в-третьих, там  я — не женат!
— С чего ты взял? — продолжала хмуриться Катька.
— Так Люси же пишет, что о моей свадьбе обязательно растрезвонила бы пресса! Сама-то подумай, о таком великом человеке действительно была бы известна вся подноготная: где родился, на ком женился...
— Великий! — фыркнула, все еще обиженно, Катька.
— А что, нет? — начал обижаться и я. — Сам Император наградил! И за что — за полет на Марс! Ты только подумай!!! Да я об этом так мечтал в детстве! Я ведь и правда хотел стать космонавтом, только не смейся! Собирался даже в военное училище поступать, в летное...
— И что? — спросила Катюха, став очень серьезной.
— Сам не знаю, — пожал я плечами. — Приходили из армии старшие друзья, рассказывали, что там творится... Пелена романтики с глаз спала... Летать по-прежнему хотелось, а служить — нет. Да еще всю жизнь!
— Ну и шел бы в гражданскую авиацию!
— Да ты что! — возмутился я. — Быть извозчиком! Вот этого мне никогда не хотелось...
— Зато сидеть целыми днями, бумажки перебирать, тебе хотелось! — съязвила Катька.
— Да уж... — сразу поник я. Крыть мне было нечем.
— Зато в том мире твои мечты осуществились в полном объеме! — пожалела меня Катюха.
— В том мире, видимо, быть военным, быть офицером — почетно! — сказал я, вскинув голову. — За Веру, Царя и Отечество! Ты только послушай, как звучит! Да посмотри сама, какое там отношение к моей службе... Ну, не моей... ну, ты поняла! — я лихорадочно стал перебирать листки с письмами Люси. — Вот, послушай: «Я восхищаюсь ею, восторгаюсь, как миллионы, населяющие нашу страну, как миллиарды, живущие на нашей планете!» — Я посмотрел на Катьку. — Представь! А у нас что творится?! Да спроси хоть сто человек, тебе и один из них вряд ли скажет, кто сейчас в космосе летает и летает ли вообще! Потому что всем наср... наплевать на то, что не приносит денег — много и сразу! И правительству тоже... не до этого сейчас. А, да что говорить! — махнул я рукой.
— Значит, ты веришь, что все это может быть правдой? — вернула Катюха нашу беседу в прежнее русло.
— Конечно! Все же сходится! Люси писала мне тому , а получил ее письмо я этот . Разумеется, что ни я, ни она не могли друг друга понять. И когда я ей свое фото послал — я ее совсем запутал, ведь на фото был действительно я! Для нее — тот  я, — пояснил я на всякий случай.
— Интересно, а где же в том мире я? — задумчиво спросила Катька.
— Там вообще много интересного! — то ли возразил, то ли согласился я с женой.
— Так что, будем распутывать это дело до конца? — вскинула Катюха голову.
— Всегда готов! — коротко кивнул я и попытался стоя босиком «щелкнуть каблуками».

16

Весь остаток субботы ушел у нас с Катькой на фантастическую болтовню под пиво. Мы фантазировали вовсю: что представляет из себя мир в той, параллельной реальности, почему он отличается от нашего, кто мы в нем... И если насчет меня было известно если не все, но по крайней мере — самое главное, то о Катькиной тамошней  судьбе оставалось только именно фантазировать.
— А может, меня там совсем нет? — спросила вдруг Катька печально.
— Как это нет?! — удивился я.
— Очень просто, — грустно усмехнулась Катюха. — Не встретились мои папа с мамой — вот и все! Или что-то у них по-другому получилось... Ну, ты понимаешь... Чуть раньше или чуть позже встретились и зачали уже не меня, а мою, так сказать, сестренку или братишку, которые о моем существовании и не подозревают. И это, кстати, вероятней всего. Удивительней как раз другое: почему ты  там есть?
— А что в этом удивительного?
— Ну как же! — Катька даже нахмурилась от моей недогадливости. — Там совсем другой мир, значит и люди в большинстве своем должны быть совсем другими! Если там до сих пор Россия — монархия, значит, развилка между нашим и тем миром находится, как минимум, до февральской революции. Поэтому те, кто родился до развилки, жили и в нашем, и в том мире, а вот дальше... У них все шло по-иному, значит и судьбы были другими, и браки заключались в большинстве случаев между другими людьми, а если кто-то и создавал одинаковые в обоих мирах семейные пары, то дети у них рождались все равно другие , нежели у нас! Ведь различными, конечно же, были и условия, и время зачатий... Ведь даже в нашем мире братья и сестры, если они не однояйцовые близнецы, хоть и похожи зачастую в чем-то, все равно ведь абсолютные разные! Понял мою мысль?
— М-да... — я почесал в затылке. — Выходит то, что я существую и в том мире, и в этом — случайность?
— Еще какая! Ничтожная вероятность, но она осуществилась! Думаю, эта вероятность даже еще ниже, чем выиграть в лотерею миллион!
— Все-таки, мне кажется, что вероятность всей этой истории еще ниже, — сказал я себе под нос, но Катька услышала.
— Ты не веришь?.. — обреченно выдохнула она. Судя по всему, идея о существовании параллельного мира казалась уже моей супруге неопровержимым фактом.
— Не то чтобы не верю... — пробубнил я. — Просто это слишком уж как-то!
— Эх, ты! — с обидой в голосе произнесла Катюха. — Приземленный ты человек! А ведь твой... а ведь там  ты — летаешь!
— Да я готов поверить во все это! — примирительно и вполне откровенно сказал я. — Но вот ты сама только что нашла нестыковку... Сама ведь сказала, что вероятность существования моего «двойника» — ничтожна! А теперь прибавь еще к этому то обстоятельство, что именно  ничтожно вероятному человеку приходит письмо оттуда ! Кстати... — Я даже опешил от пришедшей в голову мысли. — А как вообще письма оттуда доходят сюда и наоборот, если наши миры ничем не связаны?!
Катюха совсем погрустнела.
— Я не знаю, — тихо сказала она. — Доходят ведь как-то... Видимо, наши миры все-таки соприкоснулись — пусть не физически, но информационно... Слышал о теории информационного поля? Возможно, эти поля более тонкие что ли и могут «просачиваться» в иные измерения... Ну, я не знаю! — Катька подняла на меня полные слез глаза. — Но этого и никто не знает! Однако это не означает, что этого не может быть!
— Кать, ты чего? — обнял я свою готовящуюся заплакать жену. — Чего ты расстроилась? Из-за меня, что я не верю? Да если б ты только знала, как мне хочется во все это поверить!
— Правда? — шмыгнула носом Катюха.
— Конечно, правда! — поцеловал я ее в носик. — И ты знаешь, я даже готов продолжить твою мысль! Информационный пробой между мирами произошел как бы в моем электронном адресе... И знаешь, наверное, почему?
Катька заметно оживилась, а на меня словно снизошло озарение.
— Именно из-за того, — продолжил я свою мысль, — что я есть и там, и здесь! Видимо эта ничтожная, как ты верно заметила, вероятность и послужила толчком, детонатором пробоя! Ведь ты посмотри: только с моего адреса есть туда  выход! А когда ты попыталась отправить письмо Люси со своего адреса, что из этого вышло?
— Ах! — широко распахнула глаза Катька. — Максимушка, ты гений! — И бросилась меня неистово обнимать, правда, почувствовав мою чересчур уж активную обратную реакцию, едва не отложившую продолжение нашей дискуссии как минимум на полчаса, Катюха быстренько отодвинулась от меня и прокомментировала свою неожиданную похвалу в мой адрес: — Ты подсказал мне такую идею! Можно я разовью твою мысль?
Я кивнул, все еще приводя в чувство после Катькиных объятий свои взбесившиеся гормоны.
— Если оттуда  могут приходить письма на этот  твой адрес, то возможно и отсюда  могут приходить письма на тот  твой адрес!
Я немного оторопел от такой словесной конструкции. Если учесть еще изрядное количество выпитого пива...
— Адрес ведь — один и тот же... — промямлил я невнятно.
— Вот именно! — воскликнула Катька радостно. — Он один, и он — как дверь между двумя мирами! Оттуда он — дверь сюда, а отсюда, соответственно, — туда!
— Ну, Катюха, гений — это как раз ты! — искренне восхитился я своей женой, чем привел ее в неописуемый восторг, давший-таки моим гормонам возможность проявить себя в деле.

Торжество гормонов длилось, пожалуй, даже несколько дольше получаса. Когда я, удовлетворенно-разнеженный, глянул на часы, они показывали одиннадцать вечера. Тем не менее, Катька соскочила вдруг с дивана и принялась лихорадочно одеваться.
— Пошли, — дернула она меня за руку. — «Омега» ведь работает круглосуточно?
— И что? — насторожился я.
— Так пойдем скорей и развеем все наши сомнения!
— Каким образом? — Секс, видимо, действовал на меня несколько отупляюще, чего не скажешь о моей дражайшей половине.
— Как это «каким»? — воскликнула эта половина, то бишь Катька. — Я напишу сейчас тому  Максиму письмо и отправлю со своего адреса! Если он ответит, то наша теория о параллельных мирах полностью и неопровержимо подтвердится!
— Так уж и неопровержимо... — все еще сомневался я. Да и идти, честно говоря, никуда не хотелось. Но Катька не отступала:
— Конечно! Посуди сам: ведь я напишу на твой  адрес! Если никаких параллельных миров нет, то оно тотчас же придет именно в твой почтовый ящик, в этот, здешний ! Тогда — все... Тогда мы с тобой — просто фантазеры и мечтатели. Но если ответит тот  Максим — вот тогда-то все и прояснится! Ведь ты же прекрасно понимаешь, что двух одинаковых адресов в этом  мире быть не может, и никто здесь , кроме тебя, мое письмо не получит! А значит, если ответ придет, то только оттуда ! Ну что, понял?
Я действительно, наконец-то, все понял. Ну и молодчина моя Катюха! Ну и светлая голова! Я так ей об этом честно и сказал.
— Тогда пойдем скорей! — ответила она, ничуть не возгордившись похвалой.

Несчастный Павел из «Омеги», увидев нас ночью, едва не ошалел. Но мы были не в том состоянии, чтобы наслаждаться его растерянностью.
— Доступ в Интернет, пожалуйста, — сказала ему запыхавшаяся Катька. — И срочно!
Павел сделал все очень быстро. Видать, и сам был не прочь поскорее от нас отделаться. Он даже не стал ничего у нас спрашивать и быстренько выскочил в игровой зал, к немногочисленным в столь поздний час игрокам-подросткам.
Катька села за клавиатуру. Я встал за ее спиной.
— Ну, что — убьем сразу двух зайцев? — спросила она, потирая руки.
— Как это? — вновь проявил я свою недогадливость. Что-то я и впрямь туго стал соображать в последнее время. Последствия событий прошедшей недели, или так оно и было, только раньше не обращал внимания?
— Я спрошу у него про Люси, — пояснила Катюха. — Будет лишнее доказательство!
И Катька застучала по клавишам:

«Уважаемый Максим! 

Прошу извинить меня за непрошеное вторжение в Вашу личную жизнь, но поверьте, что я делаю это во имя Вашего же блага! 
Вероятно, Вам знакомо имя Люси? Насколько мне известно, с девушкой под таким именем Вы некоторое время состояли в дружеской переписке, а затем она перестала отвечать на Ваши письма. 
Хочу сообщить Вам, что ее вины в этом нет, и если Вам небезразлична ее судьба, ответьте мне на это письмо. 

С уважением, 
Екатерина. 

P.S. Я не сумасшедшая и не Ваша фанатка». 

— Ну, как? — оглянулась на меня Катька, закончив письмо.
— Классно! — кивнул я и поднял большой палец. — Прямо как в детективе! Письмо похитителя с условиями выкупа.
— Ну, а как еще писать? — обиженно спросила Катька.
— Да нет, все нормально! — успокоил я жену. — Я же в хорошем смысле! Серьезное письмо — коротко, по-деловому. Сразу видно, что не розыгрыш.
— Так что, отправлять?
— Естественно!
Катька щелкнула «мышкой» по кнопке «Отправить», и мы оба отчего-то замерли, словно опасаясь, что сейчас выскочит ответ о невозможности доставки, или что-нибудь типа того. Но появилось сообщение лишь о том, что письмо отправлено.
— Ну, что, смотрим теперь твой ящик? — слегка осипшим от волнения голосом спросила Катька.
— Давай! — согласился я.
Я сел за клавиатуру, а Катька, поменявшись со мной местами, встала за моей спиной.
У меня, признаться честно, получалось не так бойко, как у Катюхи. Даже странно — я столько времени каждый день провожу за компьютером, а Катюха всего за пару раз научилась «строчить» быстрее! Нет, определенный талант моя женушка!
Между тем, в свой ящик я все же зашел. Кроме старых писем Люси в нем ничегошеньки не было! Катька радостно захлопала в ладоши.
— Теперь ты видишь?! — восторженно крикнула она. — Что и требовалось доказать!
На Катькин крик из игрового зала просунулась в дверь голова Павла.
— Все в порядке? — спросил он, без особой, впрочем, на это надежды.
— Более чем! — ответила Катька и даже улыбнулась во весь свой белозубый рот парню. Он, однако, почему-то от этого еще больше погрустнел.
Расплатившись, Катюха «добавила» Павлу настроения, сказав безобидное:
— До завтра!

17

А назавтра, едва открыв глаза, я увидел, что моя Катюха — мрачнее тучи.
— Кать, что случилось?! — спрыгнул я с кровати и обнял жену.
— Максим не ответил... — чуть не плача ответила Катька.
— Ты что, уже сходила в «Омегу»? — ахнул я, взглянув на часы. Было всего полдесятого.
— Сходила, — кивнула Катька. — Я в восемь проснулась, чувствую — уснуть больше не смогу, только вертеться буду и тебя разбужу! Ну и пошла...
— Катя, ты не переживай! — попытался я утешить супругу. — Ведь мы вчера поздно письмо отправили, а сегодня ты, наоборот, рано смотрела почту. Максим мог просто не успеть еще прочитать письмо! (Странно, конечно, называть себя — пусть и параллельного — в третьем лице!)
— Да я думала об этом, — все еще мрачно ответила Катька. — В этом ты прав, наверное... Только мне почему-то кажется, что мы все равно чего-то не учитываем.
— Ну, чего, например?
— Например того, почему Максим не пишет Люси!
— Но ведь согласно нашей теории...
— Согласно нашей теории Люси не может ему написать, попадая к тебе! — перебила меня Катька. — А он-то почему не может ей написать?!
— Не знаю, как представляешь себе парадокс с моим почтовым ящиком ты, но лично я почему-то думаю, что эта фигня выглядит так: мой ящик как бы находится там, в том  мире, а ящик того  Максима — наоборот, в нашем. Поэтому я и принимаю, и отправляю письма только там , а Максим, соответственно, здесь.
— Хорошо! — мотнула головой Катька. — А не кажется ли тебе в таком случае несколько странным, что тебе... в смысле — тому  тебе, известнейшему человеку, никто больше не пишет, кроме какой-то девчонки?
Я глубоко призадумался. Катюха-то, как всегда, оказалась прозорливей меня... Я-то на данное обстоятельство и внимания не обращал, пока она меня носом не ткнула! А действительно, почему никто больше не пишет? Неужели «канал» открыт только между мной и Люси? Не верится что-то... И тут мне пришла в голову идея:
— Хорошо, проведем еще эксперимент! Я напишу письмо тебе и поглядим, что из этого получится! Узнаем, могу я общаться с адресатами из этого  мира! Если нет, то и тот  Максим не может написать Люси. А почему ему никто больше не пишет... А может у него этот ящик открыт специально лишь для общения с Люси! Тебе такое в голову не приходило? Официальный адрес он использует для деловой переписки, а неофициальных, может, у него сотня штук, под все случаи жизни: один для друзей, другой для родственников, третий для любовных записок...
— Сложновато получается, — нахмурилась Катька. — Но, во всяком случае, эксперимент твой провести стоит! Давай одевайся, завтракай и пошли!
— Слушай, нам пора уже домой компьютер покупать! Надоело уже ходить в эту «Омегу»!
— Ха! Я двумя руками — «за»! — подняла руки Катюха. — Только на какие шиши?
— Да не так уж он и дорого стоит...
— Перестань, не трави мне душу! — прервала меня Катька. — Но учти — со следующей твоей получки я начинаю откладывать на компьютер! Никакого коньяка, пива и прочего!
— Даже пива?! — ахнул я. Ведь Катька сама не вытерпит, знаю я ее! И она, словно подслушав мои мысли, поправилась:
— Ну, пиво, пожалуй, можно. Иногда... По чуть-чуть...

Павел из «Омеги» (странно, он что там — днюет и ночует?) уже ничего не спрашивал — молча встал из-за компьютера и вышел в игровой зал. Достали мы его, видать! Интересно, на сколько его еще хватит? Хотя, почему он вообще так остро на наши посещения реагирует, ведь в перечне услуг клуба официально присутствует «доступ в Интернет»?
— Что сделаем вначале: я тебе напишу, или ты свою почту посмотришь? — спросил я у Катьки.
— Ой, Максим, мне страшно! — поежилась Катька. — Наверняка у меня опять пусто... Давай лучше ты мне напиши, хоть твое письмо получу!
— Если ты мое письмо получишь, наша гипотеза развалится, — заметил я на всякий случай.
— Ну и что, отрицательный результат — тоже результат!
— Ну, смотри, — пожал я плечами и сел за компьютер.
Письмо Катьке я написал совсем маленькое, из одной строчки: «Привет, Катюха! Это я. Целую, Макс». Отправил, но почту закрывать не стал.
— Ты чего? — удивилась Катька. — Выходи из почты и пусти меня!
— Подожди, подожди... — Я не стал объяснять, чего я жду, хотя ждал я сообщения администратора о невозможности доставки почты.
И дождался-таки! Сообщение пришло! Именно о невозможности доставки почтового сообщения в связи с отсутствием адресата под именем ekaterina2@mylnitsa.ru. Я удовлетворенно потер руки.
— Ну, что я говорил! — ткнул я в экран пальцем. — Полюбуйся!
— Ух ты! — обрадовалась Катька. — Значит, ты прав: Максим не может отправить письмо Люси! Это радует!
— Что же тебя радует? Что у людей судьба, может быть, рушится? — осуждающе покачал я головой.
— Меня радует, что у Люси есть шанс, — прошила меня Катька укоризненным взглядом. — Ведь если бы Максим мог  ей писать, но не писал, это означало бы то, что она ему на фиг не нужна! А так... кто его знает, может, он и сам переживает!
— Вот и давай посмотрим твою почту, узнаем, переживает он или нет! Кстати, если он тебе не ответил, это еще ни о чем не говорит — он, возможно, просто не имеет доступа к компьютеру сейчас! — решил я подготовить Катьку к вероятной неудаче.
— Ха! Такой человек — и не имеет! — отмахнулась Катька.
— А если он в космосе?
— Люси бы знала!
— А если задание секретное? — не унимался я.
— Слушай, отстань, а! — начала злиться Катька. — «Если, если»! Заладил... У нас вообще одно сплошное «если» и без этого!
Катька быстро открыла свою почту и завизжала. Я даже подпрыгнул. А на пороге кабинета появился Павел с насупленными бровями и наконец-то процедил сквозь зубы:
— Если вы будете шуметь, я буду вынужден запретить вам доступ в наш клуб!
«Ни фига себе! — сказал я себе. — Это мы-то шумим, на фоне воплей и грохота в игровом зале?!» Но вслух я произнес примиряюще:
— Простите, мы больше не будем!
— И вообще, это административное помещение! — разошелся Павел.
— Предоставьте нам компьютер в зале! — пожал я плечами.
— В зале нет компьютеров с доступом в Интернет.
— Ну, тогда это ваши проблемы, — развел я руками. — В перечне предоставляемых услуг «доступ в Интернет» присутствует! Разве нет?
— Мне тоже нужно работать, а вы не вылазите из моего кабинета! — продолжал закипать Павел.
— Что ж, — вздохнул я. — Придется нам порешать этот вопрос с хозяином вашего клуба. Дайте, пожалуйста, его телефон!
— Я и есть хозяин! — гордо выпятил грудь Павел.
— Тогда, уважаемый Павел, будьте последовательны! — заговорил я как можно мягче и вежливей. — Если уж вы включили в перечень данную услугу, то будьте добры выполнять свои обязательства перед клиентами. Или — уберите пункт из перечня!
— Сегодня же уберу! — буркнул Павел.
— Ну, а пока вы этого не сделали, позвольте нам все же закончить работу!
Павел скрылся в зале, громко хлопнув дверью. Я повернулся к Катьке, виновато хлопающей ресницами. Правда, глаза ее при этом сияли, как начищенные пятаки.
— Довизжалась? — не удержался я.
— Да ладно тебе, иди смотри скорее! — подпрыгнула Катька на стуле.
Я не стал заставлять себя упрашивать. Заглянув через плечо жены, я увидел на экране монитора заветное послание от... себя. Но от себя, который существовал где-то там , в неведомых лабиринтах параллельных измерений и пространств! У меня (этого, здешнего) даже мурашки поползли по коже от охватившего непередаваемого чувства! Хорошо хоть, желания грохнуться в обморок пока не наблюдалось!
Я даже не смог поначалу прочесть ни строчки — защипало отчего-то глаза...
— Слушай, Кать, распечатай быстренько на принтере, пока этого Цербера нет, — прошептал я жене.
— А как? — растерялась Катька.
— Дай, я сяду! — положил я на ее плечо руку.
Едва лист успел вылезти из принтера, как в дверь заглянул Павел. Посмотрел на нас ненавидящим взглядом, а я, поставив локти на листок с письмом, быстро сказал:
— Уже все! Выходим!
— И теперь уже навсегда! — мрачно усмехнулся Павел, но дверь закрыл. С той стороны.
Я быстро сложил листок вчетверо и сунул в карман.
— Все, закрывай почту и пошли отсюда! — поторопил я Катьку. Мне уже не терпелось плюхнуться на какую-нибудь лавочку и прочитать заветное письмо.
Выходя из «Омеги» я бросил взгляд на «Перечень предоставляемых услуг», висящий на стене. Пункт «Доступ к сети Интернет» был жирно замазан черным фломастером.

18

Катька едва не подпрыгивала от нетерпения:
— Ну, давай-давай, читай скорее, там так интересно!
Я же, напротив, покинув «гостеприимного» Павлика, несколько успокоился и хотел прочесть письмо с чувством и с толком. А посему мне хотелось присесть куда-нибудь в прохладный тенек и, под сигаретку, а еще бы лучше — и под пивко, внимательно ознакомиться с содержанием листка, лежащего до сей поры в кармане моих джинсов.
Мы как раз проходили мимо ларька и я спросил у Катюхи:
— Может, по пиву?
Катька, словно и не говорила сегодня об экономии средств, живо отреагировала:
— О! Это как раз то, что мне сейчас нужно!
Купив по бутылке пива, мы нашли наконец уютно стоящую в глубине тенистого скверика скамейку. Несмотря на выходной и прекрасную погоду, сквер был почти безлюден. Для нас — самое то!
Мы уселись на скамейку, я открыл об ее металлическое основание наши бутылки, одну протянул Катьке, а ко второй неспеша приложился сам. Даже не знаю, почему я тянул с чтением — видимо, сам не отдавал себе отчет, что мне попросту страшно... А Катька подумала, что это я на ее нервах играю:
— Ты что, специально тянешь резину?!
— Да ничего я не тяну! Сейчас прочитаю.
Я поставил на землю недопитую бутылку пива, закурил (Катька сама чуть не вспыхнула!) и только после этого достал и развернул письмо.

«Екатерина! 

Не желаю Вам здравия, поскольку не уверен, что Вы этого заслуживаете! 
Надеюсь, Вы понимаете, что если Вами затеяна какая-то грязная игра со мной, то ни к чему хорошему она Вас не приведет! Но если, не дай Бог, Вы затеяли еще нечто и против Людмилы, тогда берегитесь! Я найду Вас, где бы Вы ни были! Поверьте, это не пустые слова, это самая, что ни на есть, настоящая угроза! И клянусь, что я ее исполню! Не завидую Вам, если по Вашей вине с головы Людмилы упадет хоть один волос! 
Поэтому предлагаю Вам сразу, «добровольно» признаться: где Людмила и что с ней? Только не стоит пытаться юлить и выкручиваться — этот мой адрес знает только она! Значит, Вы общались с ней и все про нее знаете! 
Жду Вашего ответа в течение суток, и если за это время Вы не предоставите мне данные о судьбе Людмилы — я начинаю действовать сам. И тогда Вы очень сильно пожалеете, что начали эту игру! 

В.М.А.» 

—  Ну, что? Ну, как? — принялась теребить меня Катька, стоило мне отвести глаза от письма.
— Крутой мужик, — ответил я, глубоко затянувшись сигаретой. — Недаром мое имя носит!
— Ты видишь, ты видишь, — продолжала пихать меня в бок Катюха, — он тоже неравнодушен к Люси! И адрес этот — специально для нее одной, как мы и думали! У них взаимное чувство... Мы просто обязаны им помочь!
— Хм, — усмехнулся я. — А ты не задумывалась, что, по сути, устраиваешь личные дела своего мужа?
— Ты че, дурак, или только прикидываешься? — обиделась Катька.
— Дурак, наверное, — ответил я, все еще ухмыляясь. 
— Ну и дурак! — обиженно отвернулась Катька.
Я отщелкнул хабарик в сторону урны и, на удивление, попал.
— Эх, Катюха! — обнял я жену одной рукой. — Какая ты у меня классная девчонка!
— А ты — злой, вредный, противный мужик! — ответила Катька, но от моего объятия не отстранилась.
— Я еще страшно тупой и уродливый! — добавил я «придурочным» тоном, и Катька не удержалась и прыснула.
— Ладно, хватит, — зашевелила плечами Катька, скидывая мою руку. — Что будем делать теперь?
— Писать ответ, что же еще! — сказал я.
— Очень мудро! — с сарказмом в голосе заметила Катька. — Интересно, где?
— Есть же где-то еще один компьютерный салон... — начал я, но Катюха меня перебила:
— Нет уж, хватит! Там, небось, такой же «Павлик» заправляет. А я хочу заниматься серьезным делом в спокойной обстановке!
— Я еще могу предложить свою контору, но туда тебя без пропуска не пустят, а в воскресенье, сама понимаешь, пропуск выписать некому. Если только я один схожу, а ты меня подождешь...
— Фигушки! — ответила Катюха и в подтверждение сунула мне под нос фигу. — Он там будет с моего адреса невесть чего посылать...
— Да ты что! Не доверяешь мне?! — возмутился я почти искренне.
— Не-а... — помотала головой Катька. Глаза ее при этом ехидно улыбались, поэтому обижаться я не стал. Сказал только:
— Эх ты...
— Ладно, пошли! — встала со скамейки Катька. — Я знаю, где нам не откажут!
— Саня? — догадался я, поскольку других вариантом попросту не было.
— Ну, да! Он же нас уваж-ж-жает! — засмеялась Катюха.
— Не надо обижать Саню, — нахмурился я. — Он хороший.
— Я и не обижаю, — продолжала лыбиться Катька. — И не спорю, что он хороший. Потому и иду к нему!
— А как же мы объясним ему свою просьбу? — задал я резонный вопрос.
— Давай ему все расскажем, как есть! — предложила Катька. — Все равно он про письма Люси знает, да еще и обижается, небось, в глубине души, что мы на него подумали. Скажем правду, он не дурак, должен поверить. Может быть, что-нибудь и присоветует. Трепаться он, думаю, тоже не станет...
— Вот уж точно не станет! — подтвердил я.
— Значит, к Сане? — переспросила Катюха, хотя мы и так уже шли в сторону Саниного дома.
— К нему!

Саня искренне обрадовался нашему приходу. Правда, при взгляде на Катьку он отчего-то покраснел и замялся.
— Вы уж... того... простите меня!
— За что, Санечка? — округлила глаза Катька.
— Ну, я вел себя не очень позавчера... — промямлил Саня. — Нажрался...
— О чем ты?! — продолжала изумляться Катюха. — Ты был в порядке! Во всяком случае, не хуже нас! Вместе же пили, чего ты? Наоборот, все было классно и прекрасно! Вот, мы опять пришли.
— Завтра же на работу...
— Это тебе! — заметил я. — А мы с Катькой — совершенно свободны, как говорил Пятачок. — Но увидев, что Саня юмора не понял, я его успокоил: — Да шутим мы, шутим! Сегодня — никаких пьянок! Мы к тебе по делу.
— Проходите! Что ж вы на пороге-то... — облегченно выдохнул Саня.
На сей раз он провел нас на кухню, поставил чайник, достал конфеты, печенье...
— И что же у вас ко мне за дело? — заинтересованно спросил Саня, перестав хлопотать и усевшись на табурет.
— Во-первых, мы хотим тебе кое-что рассказать... — начал я и оглянулся на Катьку. Та молча кивнула. — Но для начала ответь мне: ты веришь в непознанное?
— Странный вопрос, — посмотрел на меня внимательно Саня. — Человек не может познать все! Стало быть, непознанное конечно же есть! Разумеется, я в него верю!
— Тогда более конкретный вопрос: веришь ли ты в существование параллельных миров? Скажем, в то, что есть еще одна, как минимум, Земля, где ход истории свернул немного иначе, чем у нас?
— Это ты имеешь в виду фильм, что я вам дал? «Скользящие»?
— Фильм — фильмом! — махнул я рукой. — Я имею в виду на самом деле! Веришь?
— Ну-у... — недоуменно протянул Саня. — Наверное, верю... Точнее — не отрицаю такой возможности.
— И правильно делаешь! Один такой мир существует точно!

Мы подробно, порой перебивая друг друга, рассказали Сане всю нашу историю. Жаль, у нас не было с собой писем, кроме последнего, Максиминого. Но Саня все равно сразу же нам поверил. Он уже забыл и про чайник, который давно вскипел, и про то, что собирался нас угостить... Он несколько раз вскакивал с места, смешно шевелил своим длинным кривым носом, таращил на нас глаза, хлопал рукою об руку — короче, вел себя, как и подобает увлеченному человеку, услышавшему сенсационное сообщение.
— В общем, мы хотим написать письмо Максиму, — завершил я повествование. — Но нам нужен компьютер с доступом в Интернет. Ты нам поможешь?
— Конечно, о чем речь! — воскликнул Саня. — Пойдемте, пойдемте! — Он буквально бросился из кухни, но я успел крикнуть ему в спину:
— А как же чай?
— Да какой чай?! — отмахнулся Саня. — До чая ли тут!
— Ни фига себе! — переглянулись мы с Катькой. — Вот это гостеприимство!
Саня услышал нашу реплику и метнулся назад в кухню.
— Ребята, простите! Я от вашего рассказа совсем ошалел! Но, может быть, сначала напишем Максиму, а пока ждем от него ответ — спокойно попьем чаю? А? Пожалуйста!

19

Саня быстро подключился к Интернету, зашел на Mylnitsa.ru и, потирая руки, сказал:
— Ну, диктуйте: что, куда, откуда...
— Вот уж дудки, Санечка! — возмутилась Катька. — Извини, но я сама!
— Да я ж быстрее наберу... — начал оправдываться Саня. Но я понимал, что ему очень хочется лично  написать и отправить письмо в иной мир! Катька, однако, не поддалась.
— Лишние пять минут ничего не решат, — категоричным тоном сказала она. — Давай, Саня, уступи даме место!
Со мной бы Саня, может, еще и поспорил, но с Катькой не смог. Он нехотя поднялся со своего крутящегося стула, на который тут же впрыгнула Катюха. И быстро-быстро защелкала по клавишам. Я в очередной раз поразился, как быстро она осваивает клавиатуру — меня, во всяком случае, она уже точно обскакала, да и сам Саня, пожалуй, опередил бы ее не намного.
— Можно, я сама напишу письмо, а вы потом посмотрите, если что — подправим? — спросила Катька, продолжая порхать пальчиками. Можно подумать, мы будем с ней спорить! Себе дороже.
Минут через десять письмо было готово. Но мы и так следили за каждой его буквой во время набора, так что брошенное Катькой «читайте!» нас ничуть не задело. И все-таки я перечитал письмо еще раз:

«Уважаемый Максим! 

Я получила Ваше письмо и очень понимаю Ваши чувства! 
Пожалуй, я на Вашем месте высказалась бы в мой адрес еще круче. 
А еще я очень-очень рада, что Вы волнуетесь за Людмилу... Может быть, Вам это и покажется странным, но я переживаю за вас обоих. 

Максим, спешу сообщить Вам, что с Люси все в порядке, она жива и здорова. Вот только она очень сильно расстраивается из-за Вас, точнее — из-за Вашего отношения к ней... Видите ли, получилось так, что по странному стечению обстоятельств письма Люси вместо Вас стали приходить к моему мужу, тоже Максиму. Он пытался объяснить Людмиле об ошибке, но она не поверила и считает, что это отвечаете Вы и хотите порвать таким образом отношения с ней. А она Вас... любит. Да-да, Максим, поверьте, она так и написала в своих письмах, ведь она-то думает, что пишет Вам. Наверное, зря я об этом написала, лучше бы, чтобы Вы услышали это от нее самой, но я не смогла удержаться, простите! Мне почему-то кажется (и хочется в это верить), что Вам это очень и очень небезразлично! 

Ну, а теперь Максим — самое главное. Я знаю, это может показаться бредом, но постарайтесь поверить мне. Да и кому еще в это поверить, как не Вам — повидавшему своими глазами иные миры, ступавшему на их поверхность, трогавшему камни чужих планет. 
Максим! Как Вы думаете, почему произошла эта путаница с письмами? Да потому, что Ваш адрес и адрес моего мужа один и тот же — maximandr@mylnitsa.ru. Вы скажете, что так не бывает? А как Вам еще тот факт, что моего мужа так же, как и Вас зовут Вотчицев Максим Андреевич? Скажете, совпадение? Тогда самое невероятное хотите? Так вот, Вы с моим мужем — абсолютная копия, это раз. Россия — не монархия, а демократическое федеративное государство с республиканской формой правления во главе которого стоит Президент, это два. На Марсе из землян никто еще не был и не скоро будет, это три. Хватит, или еще? Думаю, пока хватит. Если Вы еще не догадались, мы с Вами живем в разных, параллельных мирах! И почему-то так получилось, что Ваш почтовый ящик оказался в нашем мире, а ящик моего мужа (с таким же точно адресом) — в вашем. Все еще не верите? Тогда попробуйте с этого Вашего адреса отправить письмо кому-нибудь из Ваших знакомых! Хотя, Вы и так уже наверняка писали с него Люси и получили сообщение, что такого адреса не существует. Так ведь? Надеюсь, теперь Вы понимаете, почему? 

Еще раз прошу Вас понять меня правильно: я хочу помочь вам с Люси! Сообщите Ваш адрес (реальный, где Вы живете), и я передам его Люси, чтобы Вы смогли встретиться «в реале». Или, если все еще сомневаетесь во мне, давайте я спрошу у нее адрес. Напишите, как лучше сделать. 

Еще пару слов о парадоксе. Как я понимаю, «развилка» в ходе развития истории, в связи с чем существуют оба наших мира, произошла в феврале (или чуть раньше) 1917 года. Поройтесь в справочниках, не происходило ли тогда чего-нибудь кардинального? И еще, фамилия Ленин Вам о чем-нибудь говорит? 

Ответьте как можно быстрей! Ведь Люси и правда сейчас плохо. 

Катя». 

—  Ну, что, есть какие-нибудь замечания? — явно волнуясь спросила Катька.
— В целом неплохо, — ответил я. — Только почему ты пишешь: «Я переживаю... я хочу помочь...» Все «я» да «я»! А я? Не хочу что ли? Что-то ты прибрала все в свои руки...
— Перестань! — досадливо поморщилась Катька. — Как ты не понимаешь — это же чистая психология! Когда мужчина беседует с женщиной тет-а-тет, он более откровенен и доверчив. Тем более, представь, каково ему будет сразу, без подготовки, получить письмо от самого себя! Давай еще Саню сюда впишем до кучи, тогда Максим точно подумает, что собралась компания приколистов и пудрит ему мозги! Ты, Саня, не обижайся, — повернулась Катька к Сане, который и правда похмурнел от ее слов, — но я ведь правильно рассуждаю?
Саня подумал, несколько просветлев лицом, и признал:
— Ты совершенно права, Катя. Лично я подобное письмо обязательно принял бы за шутку! А от дамы... По крайней мере, ответил бы точно.
— Ну вы, мужики, и бабники все! — покачала головой Катька.
— А что, лучше бы было, если б мы с мужчинками переписывались, а женские письма сразу — фи, с винта долой? — ехидно поинтересовался я.
— Если б я тебя с «мужчинкой» застукала, прибила б, не задумываясь! — честно ответила Катька. Потом с отвращением скривилась и сказала: — Фу! Какая гадость! Представила себе... И вообще, что за дурацкие разговоры?! Мы ж серьезным делом заняты! Отправлять письмо?
— Конечно отправляй! Чего ты тянешь?! — тоже слегка повысил я голос, чтобы показать, «кто в доме хозяин».
Катька фыркнула, но ничего не сказала. Не посчитала нужным, видать!
— Все! — повернулась она к нам через полминуты. — Теперь остается только ждать!
— Тогда пойдемте наконец-то пить чай! — подхватился Саня.
— Сейчас бы и чего покрепче не мешало... — заикнулась вдруг Катька, но, увидев Санино лицо, быстро добавила: — Я шучу!

Мы пили чай, нетерпеливо поглядывая на часы. Но время стало вдруг густым и тягучим, как мед, которым Саня нас угостил тоже. Сам же Саня, наоборот, постоянно дергался, крутился, бормотал что-то себе под нос...
— Может, пора? — спросил он, когда прошло всего десять минут с момента отправки Катюхиного письма.
— Если он даже и прочитал уже наше  письмо, — слово «наше» Катька выделила голосом, видимо, специально для меня, — то вряд ли успел все осмыслить и ответить. Давайте подождем хотя бы полчаса!
— Полчаса?! — схватился за голову Саня, словно речь шла, как минимум, о неделе. — Я не доживу!
— Ну, что ты, Санечка? — ласково замурлыкала Катька (у меня аж неприятно засвербило в душе!). — Ну, что без толку смотреть, душу себе травить? Давай лучше побеседуем!
— О чем? — нервно спросил Саня.
— Да о чем угодно: о цветах, о поэзии...
— В каком смысле? — насторожился Саня.
— Что «в каком смысле»? — обалдела от такой реакции Катька.
— О поэзии... Кто вам сказал? — тревожно забегал Саня глазами с меня на Катьку и обратно.
— Саня, ты чай  сейчас пил? — встрял в беседу я.
— Ч-чай... то есть кофе... растворимый, — захлопал глазами Саня.
— С кокаином? — поинтересовался я.
— Даже, боюсь, без кофеина, — пригорюнился Саня. — А что? Похоже, что я...
— Похоже, что ты прибалдел маленько, — продолжил я за Саню. — Что ты там сейчас про поэзию-то? Кто нам сказал? А это нам, видишь ли, еще в детском саду сказали, что вот, мол, есть такие складные строчки, которые интересно рассказывать на праздниках и слушать, когда другие рассказывают. А когда мы научились читать, нас даже заставляли их учить. Представляешь? Я бы тебе сейчас прочитал какой-нибудь стишок, чтоб ты понял, да забыл вот все...
— Ладно, перестань, — засмущался вдруг Саня, даже покраснел (что-то он в последнее время стал таким застенчивым и легкоранимым?). — Я знаю, что такое поэзия, не ерничай!
— Я, кажется, догадалась! — ахнула Катька. — Саня, ты пишешь стихи?!
— Ну, пишу...
Если Катька просто удивилась тому, что вот, мол, сидит рядом человек, который умеет сочинять стихи, то меня Санино признание буквально шокировало! Даже признание, что он действительно балуется порой кокаином, не поразило бы меня больше! Саня — грубовато-ироничный технарь до мозга костей — и вдруг поэзия?! Ни в какие ворота! Это невероятнее даже параллельного мира. Я так и сказал. А Катька захлопала в ладоши:
— Ой, Санечка, прочитай нам чего-нибудь!
— Я не умею... Я ведь для себя только... — начал оправдываться Саня, но неожиданно сам себя оборвал: — Впрочем, слушайте! Как раз почти по теме:

Не хотел я жизни под копирку,
Что имеет «средний» человек,
Я мечтал о лунных горных цирках
И о марсианских руслах рек.

Я мечтал меж кольцами Сатурна
Прошмыгнуть космической иглой,
В их рисунок сказочно-ажурный
Я узор хотел добавить свой.

Россыпь звезд мечтал увидеть близко,
Без помех воздушной кисеи,
Но... на кухне я жую сосиски,
Сухари макаю в кисели.

И, взглянув сквозь форточку на небо,
В крошках звезд увидев Млечный Путь,
Вспомнил: «Молока купить и хлеба, -
Мне жена сказала, — не забудь!»

Саня замолчал, осторожно поглядывая на нас, ожидая реакции. А мы с Катькой молчали. Катька — обалдевающе-изумленно, а я, хоть и тоже обалдел, конечно, но при этом думал, поражаясь: «Да ведь это же обо мне! Как сумел Саня подслушать мои мысли?!»
— Что, очень плохо? — так ничего от нас и не дождавшись, спросил Саня.
— Бесподобно, Санечка! — всплеснула, наконец, руками Катька. — Я горжусь знакомством с тобой!
— Да ну, пустяки это... — махнул рукой Саня. — Если честно, я считаю свое стихоплетство баловством, гимнастикой для ума...
— Ничего себе гимнастика, — пробормотал я. — С элементами силовой акробатики...
— Так тебе понравились стихи? — напрямую спросил меня Саня.
— Не то слово... Это ж обо мне! — озвучил я свои мысли.
— В каком смысле? — вновь задал свой излюбленный вопрос Саня. Зато по Катькиному выражению лица я увидел, что она вспомнила наш недавний разговор и все поняла.
— В том самом! — хлопнул я Саню по плечу. — Так ты, значит, тоже?
— Что тоже? — Саня «прикинулся шлангом», но я-то видел, что он меня прекрасно понял.
— Тоже болел звездами... — все же ответил я на его вопрос.
— Еще как, — признался Саня. — Я даже в летное поступал.
— Поступал?! — ахнул я. — И что?
— По зрению не прошел, — вздохнул Саня. — Правый глаз — ноль-девять, левый — ноль-восемь. Для жизни — нормально, для неба — табу!
— А операция... — начал я, но Саня как-то вдруг злобно даже зыркнул на меня.
— Мама нас с сестренкой одна растила, — мягко пояснил он, как бы извиняясь за свой взгляд. — Учительницей работала. — Дальше он объяснять не стал, и так все было понятно. Сколько получает учительница — и сколько стоит операция!
— Ты хоть поступал... — опустил я голову. — А я помечтал-помечтал — и все на этом!
— Зато там  ты летаешь! — сказал Саня с плохо скрытой завистью.
— Мне от этого не легче! — «успокоил» я его.
— Нам надо будет обязательно расспросить того  Максима обо всем! — загорелся вдруг Саня. — Ведь он столько может нам порассказать! Этого ни в одной книжке не прочитаешь!
— Рассказать-то он может, — опустила Катька Саню с небес на землю. — Захочет ли?
— Между прочим, — посмотрел я на часы, — прошло уже почти сорок минут!
Не сговариваясь, мы как дети рванули в Санину комнату.

20

Саня пулей влетел во Всемирную Сеть (модем у него был приличный, как и все остальное «железо», впрочем). Выпрыгнул из-за стола словно чертик из табакерки, уступая место Катюхе. Та же, напротив, подошла неспеша, медленно опустилась на стул, одернула юбку, поправила зачем-то прическу...
Саня аж застонал. Я тоже начал нервно подпрыгивать на месте (почти как Геша).
— Ну, ну, ну!!! — не выдержал Саня.
— Что с тобой, Санечка? — жеманно обернулась к нему Катька. Увидев мои мелкие, но частые прыжки, она озабоченно обратилась и ко мне тоже: — Максим, ты что, в туалет хочешь? Так сходи, мы подождем! Правда, Санечка?
Бедный Саня мелко затрясся. А я разозлился.
— Издеваешься?! Терпенье наше испытываешь?! Это же... да это вообще! — не нашел я нужных слов.
— Это просто некрасиво! — выпалил Саня и сам испугался своих слов: — Прости, конечно, за грубость...
Катька вдруг весело заржала, запрокинув голову и тряся своими волосьями.
— Ах, тебе смешно?! — вспыхнул я уже на самом полном серьезе.
— Конечно... гы-гы... — давясь смехом, сказала Катька. — Конечно смешно! «Прости за грубость!» Ой, не могу! Ха-ха! — залилась она снова. — А где... гы... а где грубость-то? Ой, ха-ха-ха! «Некрасиво» — грубость? Ой, я сама сейчас... Мне самой в туалет нужно!
И ведь побежала же! Ну не издевательство ли?
— Ладно, Сань, — положил я ладонь на Санино плечо. — Успокойся, не вибрируй! Такая уж она есть! Катька — одно слово...
— Веселая... — все еще продолжая мелко подрагивать, сказал Саня. — Чувство юмора в человеке — едва ли не самое главное. После ума, конечно! Повезло тебе с женой!
— Мне повезло?! — притворно возмутился я. — Вот с этой вредительницей?! Ты в своем уме?
А Саня меня, похоже, и не слушал, продолжая:
— Эх, а моя вот Наташка — ну всем хороша, ничего не скажешь, но... Чтоб вот так... С ней шутить — даже как-то и не тянет. Вроде бы и умная, а с юмором — проблемы какие-то. Всегда спокойная, серьезная, деловая...
— Еще неизвестно, что лучше! — буркнул я. — Юмор — он тоже в меру хорош! А то никаких нервов не хватит.
Когда Катька вернулась, все так же неспеша, мы с Саней поспешно, не сговариваясь, вернули себе надутый вид.
— Ладно, не дуйтесь! — примирительно сказала Катюха. — Сейчас посмотрим!
И она посмотрела. Посмотрели и мы с Саней. Было письмо. Было!

«Уважаемая Екатерина! 

Прочитал Ваше письмо и сразу даю ответ. 
Наверное, Вы поймете меня, если я скажу, что не могу вот так, до конца, поверить Вам... Хотя многое после Ваших объяснений становится на свои места. Да, я писал Люси неоднократно. Да, мне приходили сообщения о том, что такой адрес не существует. Перед этим я действительно, в силу обстоятельств моей профессии, некоторое время не имел возможности ей написать, поэтому, когда такая возможность появилась, и я наконец-то написал и получил в ответ первое подобное сообщение, я решил, что Люси на меня обиделась и аннулировала ящик... Да, я переживал, потому что для меня тоже переписка с Люси стала не просто развлечением от скуки... Впрочем, развивать эту тему не стану. 
И вот, я получил первое Ваше письмо. Вспыхнула надежда, но и с тревогой вместе, и с понятными чувствами к Вам. Второе Ваше письмо меня, честно скажу, ошарашило, причем, тревога за Люси меньше не стала. А вот надежда разгорелась сильней. 
Не знаю, к какому бы решению я все же пришел, если не рискнул бы принять Ваши объяснения a priori . Хотя нет, не совсем a priori ! Я отправил-таки пару коротеньких писем на те адреса моих знакомых, в существовании которых я не сомневался. И в обоих случаях я получил сообщение о невозможности доставки из-за отсутствия этих адресов. Поэтому я решил  Вам поверить. Именно так: не поверил , а решил поверить . 

Что ж, я приношу Вам свои извинения за мое первое письмо. Надеюсь, Вы правильно поняли мое состояние. 
Принимаю я и Ваше предложение о помощи. Мне просто ничего более не остается, поскольку я не знаю ни фамилии Люси, ни места ее жительства. Причем, я действительно склоняюсь больше ко второму из предложенных Вами вариантов: пусть Люси сообщит свои координаты. Я немедленно отправлюсь к ней, как только получу от Вас ее адрес. И если я найду ее, мне ничего не останется, как поверить Вам до конца. В таком случае я обязательно напишу Вам, и мы обсудим детали этого невероятного явления. 

Но даже сейчас я готов сообщить Вам, что в истории я, к сожалению, не силен. Я космонавт, а не историк! Только остатки знаний, полученные в гимназии, да кое-что из фильмов и книг. Одно могу сказать: насколько я помню, в феврале 1917 года ничего необычного не происходило, если не считать того, что шла мировая война. Но она началась в 1914 году, а закончилась в 1918-м. Да, были смута и недовольства в тылу, поражения на фронтах, но были и военные победы, и успехи в мирной жизни. Главное, что Россия с союзниками победили, что трудности оказались преодоленными! Неужели у вас произошло иначе? Не хочется даже думать об этом! 
Еще Вы спрашиваете о Ленине. Фамилия на слуху, но конкретно вспомнить не могу. По-моему, он как-то связан с той самой смутой, о которой я Вам упомянул. Да! Я все же вспомнил, что как раз где-то в 1917 году зрели в реакционных кругах замыслы о создании некоего Временного правительства, способного заменить в стране монархию! К счастью, этим замыслам не суждено было сбыться, а вот Ленин — не он ли и собирался возглавить это Временное правительство? 
Простите, Екатерина, я ведь говорил уже, что историк из меня никудышный. Но мы с Вами обязательно еще все обсудим, я специально почитаю нужную историческую литературу! Вот только найду сначала Людмилу. Хорошо? 

Надо ли говорить, как я жду Вашего письма! 
Привет... мужу. 

Максим». 

Мы посмотрели друг на друга. У всех на лицах сияли победные улыбки. Хотя, если подумать, какая тут может быть победа, да и над кем? Просто сделали доброе дело, и оно удалось. Впрочем, не до конца еще сделали...
— Освободи-ка место, — слегка подтолкнул я Катюху в бок.
— Людмиле будешь писать? — догадалась моя умница-жена.
— Папе римскому, — съязвил зачем-то я. Но Катька не обиделась. Я ж говорю — умница!
— Так ты все-таки достал его адрес? — хмыкнул Саня. Наконец-то он стал приходить в себя. А то в последнее время я его и узнавать уже перестал.
— Ладно, все, — перешел я на серьезный тон. — Пошутили — и хватит! Переходим к кульминации. Сейчас все будет зависеть от того, поверит мне наконец-то Люси, или нет.
— Э-э! Ты что там задумал?! — встревожилась Катька.
— Я хочу написать Люси правду!
— Какую еще правду?! — чуть не прыгнула на меня жена.
— Правда — она одна! Я считаю, что время игр прошло. Опишу Людмиле всю сложившуюся ситуацию...
— Да ты в своем уме?! — грубо перебила меня Катька. — Ты что, хочешь все испортить?! Девчонка только-только стала приходить в себя, поверила, что ты — ее  Максим, а теперь ты опять хочешь рассказать ей прежнюю сказочку?
— Какую же сказочку?! — возмутился я. — Я ей как раз правду хочу рассказать!
— Это для тебя правда, для меня, для Сани, — не унималась Катька, — а для нее — именно сказочка и ничего более! Мало ты ей уже правды писал? И что из этого вышло?
Катька была, конечно же, права. Но что тогда делать? Я так и спросил:
— И что же тогда делать?
— Как что делать? Проси у нее адрес, обещай приехать, прилететь, примчаться! И все, никаких правд! Сообщим адрес Максиму, а там уж он сам ей расскажет все! Неужели непонятно? — Катька смотрела на меня так, что мне даже стало ее жалко за дурака-мужа.
— Ну, дурак я, дурак! — сказал я открыто. — Что теперь сделаешь!
— Пора умнеть. Пиши давай! — отрезала Катька.
— Да, ты уж напиши, Макс, — подал голос Саня. — Что-то неспокойно у меня на душе. А ну как закроется канал? Не успеем — что тогда?
— А может разве закрыться? — разинул я рот.
— Не только может, но, я думаю, закроется обязательно! — нахмурился Саня. — Я вообще удивляюсь, что он так долго открыт... Не должно такое соединение быть устойчивым и долговременным.
— Так чего я тогда сижу?! — воскликнул я и принялся за дело.
— Давай я наберу! — полезла ко мне под руку Катька.
— Не мешай! — огрызнулся я. Ишь какая! Сама, небось, Саню отшила, а ко мне лезет!
Наконец-то наступила тишина, в которой клацали только лишь клавиши под моими пальцами.
Минут через пять я откинулся в кресле.
— Все! Читайте.
— Прочитали уж! — откликнулась Катька. — Нормалек, можешь слать. Да, Саня?
— Не поэма, конечно, но сойдет, — небрежно сказал Саня, напыжившись от гордости, что Катька обратилась к нему за советом.
Я сделал вид, что пропустил его остроту мимо ушей и щелкнул «мышкой» по кнопке «Отправить». А отправил я следующее:

«Люси, здравствуй! 

Прости меня, Бога ради, что не ответил тебе сразу! Ты знаешь мою службу — не всегда все от меня зависит. Но я пишу тебе сразу, как только появилась первая возможность, потому что... 

Люси, ты написала мне столь серьезные вещи, что я принял решение: нам нужно встретиться! Не дело доверять свои чувства единичкам и ноликам, в которые превращают их бездушные электронные устройства! 

Мы должны поговорить наконец-то, глядя друг другу в глаза. Прошу, срочно сообщи мне свой адрес. Где бы ты ни жила — я приеду к тебе! 

Очень-очень жду! 

Твой Максим». 

21

— Так-то оно конечно, а случись какое дело — вот-те и пожалуйста! — пародийно окая, непонятно к чему выдал Саня.
— Чего ты? — посмотрела на него Катька.
— Да так, ничего, — ответил Саня, поежившись. — Нервничаю я.
Понервничать было от чего. Прошло уже полтора часа, как я отправил Люси письмо. А в ответ — тишина... Пустота, то есть.
— Может, поедим? — предложила Катька. Как-никак, свой супружеский долг она понимала и в том, чтобы муж был накормлен. А может и сама проголодалась.
— Да у меня там есть-то особо нечего, — почесал в затылке Саня. — Макароны только да картошка.
— Вот картошки и пожарим, — обрадовалась Катька. — И макароны сварим, если хотите.
В ответ на эти слова в моем животе заурчало.
— Вообще-то можно, — перевел я звуки родного желудка. — Ты как, Сань?
— Как хотите, — пожал Саня плечами. — Если вы будете, то и я поем. Сейчас, пойду сделаю. — Он встал и неохотно поплелся на кухню.
— Сиди уж! — крикнула вдогонку Катюха. — Я приготовлю. Покажи только, где и что там у тебя лежит.
Саня и Катька скрылись на кухне. А я снова, в который уж раз, зашел в свой почтовый ящик. Вернее — попытался зайти, потому что компьютер мне выдал вдруг сообщение: «Пароль неверен. Повторите». Видимо, мозги мои уже «замылились», или нажал случайно не ту клавишу. Я снова ввел пароль, уже внимательно глядя на клавиатуру, но результат оказался прежним: «Пароль неверен...» Странно! Что еще за чудеса? Я закрыл вообще браузер, не разрывая модемного соединения, затем открыл снова. Зашел на Mylnitsa.ru, набрал свой адрес, пароль... Во, гадство — опять «пароль неверен»! Да что же это такое?
— Са-а-ня! — заорал я жалобно.
— Отстань, я картошку чищу! — послышалось из кухни.
— Какая, на фиг, картошка! — в три секунды допрыгал я до кухни. — Я в свой ящик зайти не могу!
— Ну, подожди чуток, — отмахнулся Саня зажатым в кулаке ножом. — Может, сайт перегружен...
— Ничего там не перегружено! Он пароль мой не хочет принимать!
— Введи еще раз, внимательней, тщательне е, — принялся вновь стругать картофелину Саня. — Может, регистр не тот, посмотри, или раскладка.
— Я три раза уже пробовал!
— А нужно — се-е-емь, — идиотско-ласковым голоском пропел Саня. — Семь раз, так сказать, отмерь...
— Да ты что, не понимаешь, что случилось?! — гаркнул я на Саню, отчего тот выронил нож.
— Обалдел что ли? — пробормотал он испуганно. — Орать-то так зачем?
— Так ты же ни хрена не понимаешь! — продолжать кричать я, правда — уже потише.
— Ты хочешь сказать, — перестала помешивать макароны Катька, — что канал закрылся? — И тихо охнула, прикрыв рот ладошкой.
— А что еще... — развел я руками. — Вот и Люси почему не может достучаться...
— Не-е... — испуганно проблеял Саня. — Ведь мы тогда нормально входили!
— Может, с той  стороны началось! Откуда мы знаем!
— Неужели не успели... — Катькины глаза сразу повлажнели, а нос покраснел.
— Кать, ты только не реви! — нежно погладил я голову жены. — Пусть сперва Саня посмотрит, вдруг я и правда не то что-то сделал...
Саня бросился с кухни, вытирая грязные руки прямо о джинсы.
— Какой пароль-то?! — заорал он из комнаты.
Я пошел к Сане.
— Давай, я сам введу! — сказал я ему.
— Ты уже вводил... Давай, говори, поменяешь потом — делов-то!
— Стоп... Так ты ж его знаешь! Ты ж мне ящик открывал!
— А ты что, так его и не поменял?
— Нет... Я как-то и не думал даже...
Саня осуждающе покачал головой, но стал вводить пароль. Раскрылось окно моего ящика... а в нем — «1 непрочитанное сообщение»!
— Ура-а-а!!! — заорал я во все горло, бросившись обнимать Саню.
На мой крик выскочила из кухни Катька.
— Что, есть?! — замахала она вокруг головы шумовкой.
— Есть, есть, есть!!! — продолжал вопить я. — Саня, открывай!
Саня посмотрел на меня как на слабоумного, продолжая покачивать головой. Но видно было, что и сам он рад безумно.
— Пароль у него неверный... — забурчал Саня, открывая папку «Входящие». — Трех букв ввести не может правильно!
— Да правильно я вводил! — радостно выпалил я.
— Ага... Чего ж тогда не смог зайти?
— Не знаю! — отмахнулся я от Сани. — Давайте письмо читать!

«Милый, милый мой Максимушка! 

Никогда я не была еще, наверное, такой счастливой, как сегодня! 
И никогда еще не была я такой расстроенной, как эти два последних дня, ведь после того, как я написала тебе о своих чувствах — я не отходила от компьютера, ожидая твоего ответа... Я так боялась, что он не придет, или придет, но такой, что... 
И вот его все не было и не было, а моя надежда все таяла и таяла, а я уже плакала и плакала... Дура я, да, Максимушка? 
И вот представь, только сегодня я вышла, наконец-то, из дому — и как раз в это время пришло твое письмо! Ну, это ж надо так! Как специально! 

Ой, Максим, не могу поверить, что ты ко мне приедешь... Я сдохну, наверно, от ожидания и... от страха! Но если ты не приедешь — я сдохну уж точно! 
Поэтому едь скорее, мой любимый! Мой адрес: Вологодская обл., г.Великий Устюг, ул.Кузнецкая, д.10. 

Жду-жду-жду!!! Люблю-люблю-люблю!!! Целую-целую-целую!!! 
Твоя по уши влюбленная Люська!» 

—  Ай! — вскрикнула вдруг Катька и побледнела.
— Ты чего? — кинулись мы к ней с Саней.
— Это ж... мой адрес! — прошептала Катюха белыми губами.
— Катя, ты чего? — испугался я за жену. Вот ведь к чему приводит увлечение непознанным!
— Я ведь родом из Устюга, — обвиняюще глянула на меня Катька. — Ты что, забыл? Я, пока в институт поступать не уехала, там и жила... на Кузнецкой, дом десять... Мама моя до сих пор там живет. Она же нас с тобой каждое лето ждет в гости...
— Прости, Катюха! — со всего маху хлопнул я себе ладонью по лбу. — Это на меня чудеса все эти так подействовали! Но что же тогда получается? Почему Люси там живет?
— Максим, а вдруг она... моя сестра? — Катька даже задрожала. — Ну, то есть — как мы с тобой рассуждали... зачатая в том мире в другое время и в других условиях... То есть как бы и я, только не совсем.
— Да она ведь вроде не похожа на тебя...
— А что, есть фото? — встрепенулся Саня.
— Есть, там... — ткнул я в экран монитора.
— Посмотреть можно? — одновременно спросили Саня с Катькой.
Я нашел второе пришедшее от Люси письмо и открыл файл Lussi.jpg. Вновь екнуло мое сердчишко, когда глянула Люси с экрана своими серыми глазищами.
— Ну-ка, ну-ка... — отстранил меня Саня и сел за клавиатуру. Он сохранил фотографию Люси на жестком диске, а потом запустил какую-то графическую программу и принялся колдовать. Сначала он убрал пышную прическу Людмилы, а вместо нее быстрыми мазками набросал как бы короткую стрижку светлой краской. Затем выделил нос Люси и чуть-чуть потянув за уголок выделенной области, увеличил его. Потом Саня притенил немного у Люси скулы, сделав их более выпирающими, немного более тонкими сделал губы... В общем, все делалось, конечно, грубовато — впопыхах, на скорую руку, — но когда Саня встал из-за стола, отойдя чуть в сторону, чтобы издали полюбоваться на дело рук своих, я громко ахнул. С экрана монитора смотрела теперь на меня... моя Катюха!
— Вау! Да это же ты! — выразил я свое изумление, переводя взгляд с экрана на настоящую Катьку.
— Что-то есть... — пролепетала она, вновь слегка побледнев.
— То-то она сразу показалась мне чем-то знакомой, — почесал я затылок. — Недаром она мне понравилась...
— Значит, понравилась все-таки? — сощурилась Катька.
— Так ведь... как ты можешь мне не понравиться! — нашелся я.
— Ну-ну! — продолжала щуриться Катюха, но видно было, что размышляет она уже не о моей «любвеобильности». В итоге своих размышлений Катька сказала: — В общем-то, ничего особенно странного в этом нет... Я имею в виду, что Люси на меня похожа. Устюг, хоть и называется Великим, на самом деле — городок небольшой. Это в средние века он имел большое значение, потому что лежал на пересечении торговых путей. А сейчас — провинциальный городишко; красивая набережная с историческими памятниками, церквями и прочим, современной застройки очень мало, а в основном — частный сектор. Кузнецкая улица как раз относится к частному сектору. Дом, в котором я жила, стоял на этом самом месте Бог знает, сколько лет, даже веков, может быть. Последний раз мой дед перестроил его еще до моего рождения. А мама жила в доме напротив. Ее предки тоже местные, жили там же и до революции. Так что ничего удивительного в том, что мои родители появились на свет и встретились нет. Удивительно другое — почему и там судьба каким-то образом связала Максима со мной?.. То есть, с Люси, конечно, но это почти одно и то же.
— Ты сама и ответила — судьба! — ввернул я. — Значит, ты — моя суженая. И никуда тебе от меня не деться!
— Я никуда и не собираюсь деваться. Но все-таки странно. Такое впечатление, что нами кто-то играет... Как в театре, или в кино. Все роли изначально расписаны, только сценария почему-то два, а может и больше... Несколько версий — на разный вкус.
— Это не кино, это программа! — вскинулся Саня. — А развилки — это условные переходы! Там стоит оператор условия, типа If, кто не знает — это «если» по-английски. Вот и получается: если царь отречется от престола в феврале семнадцатого — получим наш мир, если не отречется — получим мир Люси и Максима! И таких «если» может быть понатыкано очень много!
— А зачем? — спросил я.
— Ну, не знаю! — развел Саня руками. — Программы на разные случаи жизни бывают! Может быть даже — это игра, как Катя сказала. Сидит сейчас какой-нибудь всевышний мальчик и играет нами...
— А надоест — вырубит свой компьютер к чертям! — закончила Санину мысль Катька.
— Тем более — он у него что-то засбоил... — невесело усмехнулся Саня.
— Кстати, да! — поднял я указательный палец. — Если сейчас тот «компьютер» починят, то связь между нами и Максимом оборвется! А мы ведь ему не послали еще адрес Люси!
После моих слов все мы сразу засуетились, пытаясь одновременно сесть за Санин комп. Но Катюха быстро нас с Саней распихала по сторонам и начала строчить письмо Максиму:

«Максим! 

Мы связались с Людмилой! 
Вот ее адрес: Вологодская обл., г.Великий Устюг, ул.Кузнецкая, д.10. 
Она тебя очень-очень-очень ждет! И любит, поверь мне, Максим! 
Кстати, как оказалось, Люси — это мое воплощение в том мире. У нас общая родина, общие родители и, видимо, общая судьба. А я очень-очень люблю своего Максима, поэтому уверена, что и Люси тебя любит так же. 

Максим, похоже, связь между нашими мирами недолговечна, она начинает уже пропадать. Поэтому не буду затягивать письмо — боюсь не успеть... 
Но ты все же попробуй потом написать мне, когда встретишься с Люси, и она пусть напишет Максиму. 

Ребята, любите друг друга! Поцелуйте друг друга за нас! Счастья вам! 

Катя». 

Я читал это письмо и чувствовал, как комок встает в моем горле. Катюха моя, Катюшка... Очень-очень меня любит! Я не выдержал и крутанув вертящийся стул, на котором сидела Катька, лицом (Катькиным, естественно) к себе, наклонился и поцеловал свою жену так, как, наверное, никогда еще не целовал. Она неожиданно заплакала, но какими-то светлыми, сияющими слезами и прошептала:
— А ты не знал, что ли?
Поняла, поняла моя Катенька смысл этого поцелуя.
— Теперь точно знаю! — ответил я.
Саня во время наших неожиданных действий деликатно отвернулся, но, наконец, кашлянул и сказал:
— Отправляйте письмо! Чует мое сердце неладное.
Катька потянулась к «мышке», но я ее остановил:
— Подожди! Пожалуйста, всего пару секунд!
Я дотянулся до клавиатуры и сделал в конце письма приписку:

«P.S. Максим, привет! Это я — Макс! Я ужасно рад, что там ты летаешь! Полетай за меня тоже! Ведь я — это ты, а ты — это я. Только тебе повезло больше... Но только в этом! В остальном у нас обоих все о’кей, потому что Катька-Люси у нас с тобой тоже одна, и она классная девчонка, поверь мне! Лети к ней и люби ее! Не пожалеешь!» 

Катюха нажала кнопку «Отправить», и мы снова принялись целоваться. Бедный Саня скрылся на кухню.

22

Мы не стали больше дожидаться ничьих писем, мы убежали домой, оставив Саню в молчаливом недоумении. Мы любили друг друга истово, самозабвенно, до сладкой одури, до сумасшедшего восторга...
Медовый месяц вернулся к нам из не столь далекого прошлого. Только он был теперь наполнен пряным настоем проверенных чувств; мы не изучали друг друга робко, как в первые наши дни, а дарили себя друг другу полностью, без остатка. Медовый месяц словно сконцентрировался для нас в одни сутки, но мы знали, мы были теперь уверены, что таких суток будет у нас еще не один месяц.

Когда я пришел во вторник на работу, счастливо улыбаясь непонятно чему, Валя с Юлей испуганно переглянулись и наперебой защебетали:
— Ой, Максим, как ты похудел!
— Ты так изменился, тебя даже не узнать!
— Наверное, очень плохо себя чувствовал?
— Нет, девчонки, тут вы не угадали! — ответил я. — Я просто замеч-ч-чательно себя чувствовал!
Словно подслушав мои слова и решив, что замечательно себя чувствовать долго человек не имеет права, в кабинет вбежала, охая, Гена.
— О-о-х-х!!! — остановилась она передо мной, как паровоз у полустанка, продолжая вращать руками-рычагами. — Ну? Это самое... как? Подлечились? Отдохнули? Неделька отдыха — это все-таки да!
— Три дня, Генриетта Тихоновна! — на всякий случай напомнил я.
— Ну, могли бы взять и недельку, сами же не захотели! — безо всякого зазрения совести, а может, и на самом деле так помня, всколыхнулась Гена. — Все работа у вас, работа! А что работа? Мы и сами без вас справились! Я вот туда-сюда, это самое... Это — потом, это — туда! Где что? Вы и вот! Куда меня все сделала, вот вы и пришли! Сейчас принесу, что не успела...
Геша выбежала и очень быстро вернулась с двумя толстыми папками подмышками. Надо сказать, что «не успела» она полностью все, что накопилось за время моего отсутствия. Но я совершенно не расстроился. Мне сейчас все было — ерунда! Море — по колено! «Где что» и «куда меня» вместе взятые! Я был счастливым человеком и собирался им оставаться надолго.
— Здесь там я сюда сегодня! — радостно улыбаясь, пообещал я Геше.
— А-а-а... это самое... да, — как-то растерянно отреагировала Геша, сделав всего полтора приседания с прискоком. — Тогда потом... Работайте, это самое... О-о-х-х!!! — развела она вновь свои паровозные пары и, громыхая на стыках, умчалась в коридорную даль.
— Девчонки, а вы чего сидите? — удивленно посмотрел я на Валю с Юлей.
— А чего мы должны делать? — спросили они хором.
Во дают! Неужто памперсы носить стали?

Разумеется, я полез смотреть почту. Это стало уже чем-то почти рефлекторным. Динамик булькнул и компьютер выплюнул на экран: «Получена новая почта. Открыть первое из полученных сообщений? Да. Нет». Я нажал «да». От досады я чуть не застонал — пришедшее сообщение было адресовано на мой внутренний адрес. И пришло тоже по внутренней почте, разумеется. От Сани. Ладно, посмотрим, что он там пишет.

«Максим!  
Я вчера под впечатлением накропал кое-что. Оцени. 

Будь хоть сто параллельных миров,  
Пусть в игру нами кто-то играет -  
Все равно побеждает любовь,  
Хоть она этих правил не знает.  

И в программе ее не учесть -  
Для нее не придумано кода,  
Потому что любовь просто есть,  
Как есть крылья у птиц для полета.  

Разлетаются в бездне миры,  
Словно битою их кто-то вышиб...  
А любовь все равно вне игры,  
Потому что она ее выше.  

Аплодисментов не надо! 

Саня». 

Я нажал «Ответить» и написал, дескать, молодец ты, Саня. А что я еще мог написать? Действительно, молодец! Кто бы мог подумать, что талант под боком ходит! Я, если честно, к стихам так себе, не очень отношусь... Но Санины мне и правда понравились. Особенно концовка: «А любовь все равно вне игры, потому что она ее выше». Действительно ведь — любовь оказалась выше непонятной игры... Кстати, неплохо бы узнать, чем там у Люси с Максимом закончилось.
Не успел я подумать об этом, как на экране монитора вновь появилось заветное окошечко с уведомлением о полученном сообщении. Я в предвкушении долгожданных новостей потер руки.
Однако, радость моя оказалась преждевременной. Во всех полях «сообщения» творилось черт-те что! Какие-то иероглифы, закорючечки — белиберда, короче! Ни одной нормальной буквы.
Я решил добраться до текста письма по-другому. Ведь если это письмо от Люси (а я на сей счет даже и не сомневался!), то оно должно лежать в моем почтовом ящике на Mylnitsa.ru. Здесь же, как объяснил мне Саня, я получаю письма с того ящика, потому что он (Саня, а не ящик) поставил мне пересылку... В тонкостях я разбираться пока не стал, но смысл мне понятен.
Так вот, зашел я на Mylnitsa.ru, ввел свой адрес, пароль, а в ответ мне: «Пароль неверен. Повторите». В точности, как тогда, у Сани! Я повторил раз десять (чтобы Саня не говорил насчет «семь раз отмерь»), но результат продолжал оставаться все тем же.
«Значит, все... — подумал я. — Канал таки закрылся». Стало невыносимо печально и грустно, словно я потерял навсегда кого-то из близких друзей. Ну, не то чтобы совсем уж потерял, в известном смысле (тьфу-тьфу-тьфу!), а просто узнал, что я их больше никогда не увижу и не услышу. Да так оно, собственно, и было. Только я Люси с Максимом, в общем-то, и так не видел и не слышал ни разу вживую.
Кстати, у меня мелькнула мыслишка... Ведь я не могу попасть в свой ящик, потому что это на самом-то деле теперь ящик, открытый тем  Максимом! То есть, пароль-то придумывал он! А ну-ка...
Я принялся соображать, что мог ввести в качестве пароля Максим. Например, «Марс», или название своего корабля — «Император». Я попробовал оба слова в различных вариантах написания. Тщетно! Тогда я ввел свои (или Максимины, что одно и то же) инициалы. Тоже мимо. И тогда... в тугодумной моей башке что-то щелкнуло и я набрал «Люси». Ящик открылся. Но он был девственно чист.
Выходит, то письмо, состоящее из неопознанных закорючек, было последним приветом от Люси. Наверное, во время пересылки канал между нашими мирами начал как раз деформироваться и запортил этим содержимое. Ах, как жаль! Не передать словами!

И тут как раз в наш кабинет ввалился Саня. Он подошел ко мне, заговорщицки улыбаясь, и спросил:
— Ну как?
— Плохо, — сказал я. — Отвратительно, ужасно!
Саня неожиданно покраснел. Да так, что у него чуть слезы не брызнули из глаз!
Я опешил.
— Саня, что с тобой, дорогой?!
— Из-звини... — запинаясь, забормотал он. — Я, конечно, не поэт, а просто бездарь...
— Тьфу ты! — хлопнул я себя по лбу. — Ты о чем?!
— О.. стихах! — вылупил на меня глаза Саня.
— При чем здесь стихи?!
— Я ж тебе послал...
— Да стихи твои замечательные просто, Саня! — заорал я так, что Валя с Юлей подпрыгнули на стульях. Я спохватился и перешел на шепот: — Стихи классные, Саня! Но я сейчас не о них говорил!
— А о чем? — тоже зашептал Саня, приобретая постепенно нормальную окраску. 
— Канал! Он закрылся. Напрочь! Я успел получить только вот что... — я открыл изуродованное непознанными катаклизмами письмо и ткнул в него пальцем.
— У-у! — протянул Саня. — Так-так-так... А ну-ка, сходи покури пока! — Он чуть не за шкирку поднял меня со стула и уселся на него сам. — Иди, иди! — махнул мне Саня. — Я тут поколдую пока маленько!

Я стоял, курил и думал: «Вот и все! Закончился электронно-почтовый роман!» Хотя... Настоящий роман у Максима и Люси, наверно, только начинается, а наш — с Катюхой — вообще в самом разгаре! Да и то, если подумать, не так уж и важно, что там я — летаю на Марс, а здесь — разбираю навозную кучу бумажек, гораздо важней другое — и там, и здесь я нашел свою Катюху-Люси... Как там сказал Саня в своем сегодняшнем стихотворении? Что-то насчет того, что любовь — как крылья для полета... Так что полетаем еще! Куда там Марсу до тех высот!

— Это все, что удалось вытянуть! — Саня виновато протянул мне листок бумаги, на котором было напечатано следующее:

«Максимушка!  
Ты приехал!» 

А дальше, до самого края листа, тянулись значки в виде горизонтальной восьмерки, обозначающие «бесконечность».

г.Мончегорск, 2002 г. 

В повести использованы стихи автора.